Она остановилась на мгновение, перестала метаться.

– Старая ведьма! Все твоя вина! – яростно прошипела. Несмотря на молодость походки, голос у нее оказался скрипучий и старческий. Схватив закрепленные на столбе уздечки, она сорвала их и швырнула в пыль. – Поплачешь у меня еще, змея подколодная, дай только срок… Хорошо хоть, внучку ее спровадила на тот свет!

Истр и дед Белоус переглянулись. А женщина все бесновалась – рвала, метала, переворачивала тюки.

Внезапно замерла, будто прислушиваясь. Насторожилась.

– Кто здесь? – огляделась по сторонам.

Притаившиеся старик с мальчишками еще больше вжались в землю. Но незнакомка смотрела по верхам, вглядывалась в черные тени, что скользили по стенам шатра, – дед Белоус успел отметить, что среди них нет ни одной женской тени.

Женщина затряслась, зашептала на незнакомом языке, Истр только слово «морок» и разобрал.

Развела руки, удерживаясь за невидимые обычному глазу путы, будто накручивая их и пытаясь вырваться, чуть наклонившись вперед. Покрутилась влево-вправо, завертелась юлой, бормоча проклятия, потом вдруг взвизгнула и, показав в темноту кукиш, захохотала. Когда она запрокинула голову, капюшон сполз с головы, оголив желтую, в сине-бурых струпьях кожу и иссушенное временем лицо. Это так странно, неестесственно выглядело – сильные и стремительные движения, неприкрытая ярость и дряхлое, изможденное тело, – что Истр зажмурился. Казалось, стоит избавиться от наваждения, и женщина или превратится в старуху, или окажется молодой и здоровой.

– Ну да посмотрим еще, кто кого! – с ненавистью прошипела женщина, поправляя капюшон. – Ишь чего удумала, на меня залатные силки ставить!

Подхватив многочисленные юбки и рассыпая проклятия, незнакомка вихрем выскочила из шатра. Длинные языки черного морока скользнули за ней, один за другим исчезая за неплотно прикрытым пологом.

Дед Белоус дал знак ребятам вставать и следовать за ним. Он поднял угол шатра, чтобы Истр и Аскольд протиснулись в образовавшийся просвет, и сам поспешил за ними.

Быстро, не оглядываясь, убежали они втроем прочь из лагеря джунгар.

– Кто это был, а? – спросил озадаченный Аскольд, когда они наконец остановились.

Дед Белоус пожал плечами:

– Да кто ж его ведает… Только чует мое сердце, не к добру это… Как бы с Могиней какая беда не приключилась.

– Дедушка, вы посох-то свой найти успели? – Истр, казалось, даже не запыхался.

Вместо ответа Белоус достал из-за пазухи небольшую костяную палку, на которой спиралью нанесено было множество знаков: круги, полукружья, полумесяцы. Дедушка любовно погладил посох.

– Теперь и я, считай, во всеоружии, – улыбнулся он. – Можно внуков своих искать.

– И то верно, я вон тоже кой-чего прихватил из того шатра, – ухмыльнулся Истр, покачивая в руке тяжелый двуручный меч и поправляя небольшую котомку за спиной.

Они выскользнули на поляну, передвигаясь ощупью, дожидаясь, пока луна спрячется в облаках, скользили, стараясь слиться с деревьями.

Белоус шел впереди, словно леший, вынюхивая безопасный путь, приглядываясь к травкам.

– Ох, беда, беда, – вздыхал то и дело.

– Что там, дедушка? – Аскольд не отставал от него, тоже приглядывался к траве, но ничего приметного не находил.

– Вот тут они прошли, сердешные.

– Кто?

– Внуки мои. Посох так говорит… В полон увели.

Дед присел на пенек, положил подбородок на сомкнутые поверх посоха руки.

– Невольников они соберут у Подольего камня, там развилка удобная, дорога скрытная. Груженые, с пленниками, идти будут дня три. А я до заставы за денек обернусь, да снарядим погоню. – Он посмотрел на ребят. – Ты, Аскольд, со мной останься, помощь твоя мне принадобится нынче. А ты, Истр, к Могине спеши да передай ей, что в шатре слыхали… Все в точности передай. Запомнил?

Истр кивнул. Белоус вздохнул и затих. Истр и Аскольд переглянулись:

– Уснул никак?

Истр пожал плечами.

– Да ну, вряд ли…

От посоха Белоуса по земле расходились яркие сине-серые тени. Они быстро расползались меж корней, опутывали траву и кустарник, подбирались к стопам старца и змейками поднимались по ногам. Истр взглянул на Аскольда и ахнул: парень будто подрос и возмужал в одно мгновение. А сам старец будто помолодел.

– Ого! – проговорил. – Много слыхал, ни разу не видал такого.

Белоус ударил посохом о землю. Та сразу потемнела, будто поглотив свет.

– Занял я у тебя, Аскольд, на время пару годков, для силы и выносливости, ты уж не взыщи, друже. Теперича можно и воевать с джунгарами. В путь, други.

Истр, проводив их взглядом, дотронулся до земли, прислушался к шелесту трав.

– Да, жаль, нет тебя рядом, Олеб, – подумал он о друге-лешем. – Быстро бы ты у лесного люда дорогу вызнал. Да мы своими связями обойдемся.

Паренек дождался, когда выпадет ночная роса, склонился к ней низко-низко, будто собираясь что-то высмотреть через крохотные капли. Голубой луч выскользнул из-за облаков, погладил мягкую росу. И в свете ее увидел Истр впереди полянку темную, дуб раскидистый, унюхал аромат травный.