– Как поживает малыш? – поинтересовался Эд, привалившись плечом к кирпичной стене, и с выжидательным видом скрестил руки на груди, приготовившись слушать.

– Малыш? Спенсер-то? – Бо надул щеки и выразительно выдохнул. – Неплохо, насколько это вообще может быть при таких обстоятельствах. Я звонил ему только вчера вечером. С сегодняшнего дня парнишка начинает ходить в садик на полный день. Они с дядей уже обустраиваются на новой квартире.

– Ты мне говорил.

– Да? Неужели говорил? Извини.

На лице Эда мелькнула понимающая улыбка.

– Все в порядке. Я тоже наверняка по сто раз рассказываю тебе одно и то же о своих ребятах.

«Но ведь Спенсер-то не мой ребенок!» – подумал Бо.

Перед его глазами всплыло улыбающееся личико Тайлера. И, увидев знакомую улыбку сына, он вдруг почувствовал, что улыбается сам – просто потому, что вспоминает о сыне теперь уже не с мучительной болью и раскаянием, а радостно.

Внезапно личико Тайлера затуманилось, черты его стали расплываться, и перед глазами Бо встало другое, тоже детское лицо.

Лицо Спенсера.

И в сердце его вновь проснулась глухая тоска.

«Господи, как же я соскучился!» – вдруг подумал Бо. Как хорошо было бы крепко прижать малыша к себе, вдохнуть исходящий от него чистый детский аромат, а потом долго-долго сидеть с ним вместе, радуясь, что хоть немного облегчил его боль.

Конечно, они часто звонили друг другу. Но даже этих почти ежедневных разговоров со Спенсером – не считая, естественно, тех, когда Бо попадал на Курта, – было недостаточно, чтобы утолить постоянно грызущую его тоску.

Как ни странно, тоска эта с каждым днем становилась все глубже и острее, однако тосковал он не только по Спенсеру. Другое, куда более сложное и мучительное чувство, не покидавшее его ни на минуту, изводило Бо до такой степени, что жизнь становилась ему не в радость.

Джордан.

– Ну, может, скажешь все-таки, в чем дело? – не выдержал Эд, подозрительно вглядываясь в лицо своего партнера.

– Ни в чем, – буркнул в ответ Бо, изо всех сил стараясь сделать непроницаемое лицо. «Чертов Эд! – выругался он про себя. – Похоже, он видит меня насквозь!» – Просто соскучился по парнишке, вот и все. Ничего удивительного.

– Почему бы тебе тогда не слетать к нему на пару дней?

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – покачал головой Бо. – Одним своим появлением я могу разрушить то, чего за это время удалось добиться его дяде. А что в этом хорошего, по-твоему?

– Тогда, может, тебе стоит взять его к себе на какое-то время? – посоветовал Эд. – Да и дядя передохнет.

– Да ты с ума сошел! Это невозможно! – запротестовал Бо. Однако сама мысль об этом привела его в страшное возбуждение. Воображение Бо разыгралось не на шутку. Он тут же представил себе, как они со Спенсером сначала пойдут гулять на детскую площадку, как потом он отведет его в магазин игрушек, а оттуда – в «Макдоналдс», где непременно купит малышу «хеппи мил». Он завалит Спенсера подарками, окружит его любовью и заботой, по которым тот наверняка истосковался. А как здорово будет самому укладывать его в постель, а потом вставать пораньше, чтобы приготовить ему завтрак! Он будет сажать его к себе на плечи, а потом, когда Спенсер подрастет, научит его управлять скутером.

– Но почему бы и нет, собственно говоря? А, Бо?

– Потому что… Господи, да кто я ему, в конце концов?! Совершенно посторонний человек. Это просто случайность, что судьба свела нас вместе, и притом не когда-нибудь, а как раз в самую тяжелую неделю его жизни! – раздраженно рявкнул Бо, с трудом заставив себя вернуться к реальности. – Я ведь, между прочим, ему даже не родственник! Я и с его родителями не был знаком. Его дядя является его официальным опекуном, а я… я никто! Зачем же я буду совать свой нос в чужую жизнь, не имея на это никакого права?

– Ну хорошо. А как насчет Джордан? – поинтересовался Эд.

– А что Джордан? – моментально ощетинился Бо. Одно лишь упоминание ее имени всколыхнуло в его душе чувство, о котором он изо всех сил старался не думать. – Вообще говоря, она в том же положении, что и я. Официально она Спенсеру никто. И не имеет никакого права вмешиваться в его жизнь.

– А как насчет твоей жизни? И твоего будущего? – вкрадчиво спросил Эд.

– Слушай, прекрати! Ты ведь знаешь, что я вовсе не ищу…

– А что, разве я сказал, что тебе нужно кого-то искать? – притворно удивился Эд. – Бо, мой мальчик, иной раз и не ищешь, а все равно находишь, вот так-то. Или, вернее, тебя находят, – наставительным тоном добавил он. – И вот тебе мой совет, старина: раз уж такое случилось и счастье само тебя нашло, так хватай его! Хватай его обеими руками и держи крепче!

– Сам хватай, если тебе так хочется, – брюзгливо проворчал Бо. – А я не собираюсь. Если хочешь знать, мне моя жизнь нравится такой, какая она есть, – упрямо добавил он.

– Да какая ж это жизнь?! – всплеснул руками Эд, – Работа, работа и одна лишь работа – это и есть твоя жизнь, да? – На лице его сейчас было точь-в-точь такое же упрямое выражение, как и у Бо. – Но пусть даже так, черт с тобой! Однако… Ты уж меня извини, старина, но в последние месяцы толку от тебя, как от козла молока! Не обижайся, Бо, но сейчас ты думаешь о чем угодно, только не о работе. И пока ты наконец не определишься, пока не решишь для себя, что…