Вот и здесь сидит пара компаний, потягивая пенный напиток. Одна — четверо мужчин под пятьдесят, вторая — молодые, лет по двадцать или чуть больше. Шестеро шумных. Любая шутка или действие у них вызывает громкий смех.

У мамы нервоз, она привыкла есть в местах, где люди уважают пришедших и не шумят. Замечаю, что у неё даже глаз задёргался.

Ухмыляюсь внутри. Сделать это явно — получить долгую лекцию про то, что я невоспитанная. Манеры — лицо леди… Поэтому молчком ковыряю вилкой в тарелке какое-то блюдо из морепродуктов. Есть не очень-то хочется. Но после ужина мне дано разрешение покататься на роликах. Набережная вся из плитки, не погоняешь, но недалеко есть какой-то памятник и там асфальтированные дорожки. Вот там можно.

Очередной смех от компании молодёжи. Кошусь немного на них. Там весело. И дым коромыслом. Даже две девушки с сигаретами в зубах.

Но останавливает мой взгляд даже не это. Один из парней пристально смотрит на наш столик, слегка улыбаясь краешком рта. Первое, что приходит в голову — пялится на маму.

Ещё бы! Красивая стройная блондинка. В свои тридцать четыре тянет от силы на двадцать пять. Многие, увидев нас вместе, считают сестрами. Хоть мы и не похожи абсолютно. Я копия отца: высокая черноглазая с длинными, ниже попы, черными волосами. На маму похожа Стаська.

Но я ошиблась. Когда мать отошла в туалет, он всё так же пялился.

Кретин, мне пятнадцать!

Одно слово мимо проходящему бобби и ты пойдешь под суд за домогательства. Ну, или как минимум оплатишь огромный штраф. Но проблем как-то не хочется. Пусть «живёт». Только от этого взгляда неудобно. Неспокойно… Я ерзаю на стуле. А глаза сами просятся посмотреть на него. Он замечает и слегка улыбается.

Шатен, крепкого сложения, выше среднего, кажется. Скуластое лицо, прямой нос с островатым кончиком. И стального цвета глаза. Красивый… Одет просто: джинсы и белая футболка, на спинке стула висит рюкзак и поверх кепка.

— Ты поела?- прерывает моё созерцание прекрасного подошедшая мама.

— Да…- прячу взгляд, чтобы она не догадалась, чем я занималась.

— Тогда идем, ты ещё покататься хотела,- берёт сумку и вешает через плечо.

— А расплатиться?

— Уже, — даже не поворачивается в мою сторону, просто идёт на выход, плавно покачивая бёдрами.

Смогу ли я когда-нибудь стать такой, как она?

Вряд ли… Я мягче. По крайней мере, мне так кажется. Я даже «нет» четко и без запинки произнести не могу. А чтобы сказать в лицо, как мать или бабушка, что я думаю о человеке — у меня смелости не хватит. У меня есть сила воли, но она распространяется только на учебу. А вот уверенности — ноль…

Мама оставляет меня в парке у побережья, где я, надев ролики, рассекаю по дорожкам. Сама садится на скамейку так, чтоб я не выпадала из вида и наблюдает.

Постоянный контроль. Хорошо охраны, как в Москве нет. За богатого отпрыска всегда трясутся, я не исключение.

Кататься не очень удобно, дорожки под наклоном к берегу. Здесь хотя бы асфальт есть, но некоторые финты уже не покрутишь. Остаётся только делать змейки и немного крутиться на месте.

В какой-то момент замечаю, что сюда приходит всё та же компания из ресторана. В руках бутылки с пивом, мерзкий пьяный смех. Иногда хочется сделать два пальца в рот. И снова холодный пристальный взгляд серых глаз. Он не пьёт, кстати. Закодировался бедолага?

Ладно, хочешь смотреть — смотри. Начинаю крутить разные фишечки, если таращится, то пусть уж со всех сторон поглазеет. Он только слегка улыбается. Я привыкла, что на мои танцы смотрят с восхищением и открытым ртом. А тут только губы слегка скривил!

Да пошел ты! И разгоняюсь…

Я сделала это напрасно. Именно эта дорожка уходила резко вниз к линии берега, и я не справилась. Меня понесло… Даже ухватиться не за что для остановки. Один выход — падать. И я падаю… Меня тащит ещё несколько метров по асфальту, а я в коротких шортах. Резкая и жгучая боль по всему боку левой ноги, содрала кожу, и мелкие камушки впились в рану. От болевых ощущений трудно дышать, а слёзы застилают глаза.

Вдруг кто-то подхватывает под руки ведёт в сторону скамейки. Поворачиваю голову в сторону «хозяина» рук. На меня с волнение смотрят всё те же серые глаза. Усаживает на ближайшую лавочку и присаживается на корточки у моих ног. Осматривает рану. Что-то спрашивает. От болевого шока не понимаю, что он говорит.

Черт! Он же на английском!

— Руки от неё убери!- с агрессией в голосе появляется рядом мама.

— Я просто хотел помочь… — растерянно оправдывается красавчик.- Ей в больницу надо, рана серьёзная, может воспалиться…

— Без сопливых! — но он не понимает её слов, здесь так не говорят. Это чисто русский посыл. — Идти сможешь?- обращается ко мне, снимая коньки и обувая на меня кроссовки.

— Наверное… — мямлю в ответ.

Но я передумала, как только наступила на ноги. Они подкосились. Красавчик, стоявший рядом, быстро среагировал — тут же подхватил снова под руки.

— Я помогу донести до машины,- настаивает.

Мать посмотрела на него с каким-то презрением, но от помощи не отказалась. Просто молча пошла к нашему джипу.