Пока моряки откручивали болты, Мэтт наблюдал за разношерстной группой гражданских и военных, которая напоминала толпу первобытных охотников, вооруженных заточенными хирургическими инструментами. «Нелепая и мрачная картина», — подумал он.

Огден снова пытался очистить окно ближайшего резервуара от налета инея. От скрипа ткани по стеклу Мэтту сделалось не по себе. Он с трудом удержался, чтобы не огреть биолога стальной трубой. «Оставьте их в покое», — чуть не закричал он.

Как будто прочитав его мысли, Огден повернулся к нему, прищурив глаза.

— Все они коренные эскимосы, — хрипло пробормотал он, и Мэтт вдруг понял, что профессор находится на грани нервного срыва и пытается держать себя в руках, найдя хоть какое-то полезное занятие. — Все до одного.

Переборов себя, Мэтт с озабоченным видом подошел поближе:

— Коренные эскимосы?

— Инуиты. Алеуты. Эскимосы. Называйте их, как хотите. — Огден обвел рукой цилиндры с замороженными телами. — Они все одной расы. Может быть, даже из одного и того же племени.

Мэтт посмотрел в окно резервуара, которое биолог только что протер от инея. Сначала он подумал, что цилиндр пуст, но, посмотрев вниз, увидел сидящего на полу в застывшей позе маленького мальчика.

Доктор Огден говорил правду: по всем признакам это был инуит. Черные волосы, узкие миндалевидные глаза, круглое лицо, смуглая кожа, хотя она и посинела от долгого пребывания тела во льду.

«Инуит. Один из соплеменников Дженни». Мэтт опустился на колено.

Глаза мальчика были закрыты, как будто во сне, но маленькие ручки вжимались в стену ледяной тюрьмы, словно в мольбе о помощи.

Мэтт положил ладонь на стекло, покрыв ею крошечную ладошку мальчонки. Другая рука непроизвольно сжала стальную трубу. Какие монстры могли так поступить с ребенком? Мальчику на вид было не больше восьми лет.

На Мэтта нахлынули мрачные воспоминания. «Он примерно того же возраста, что и Тайлер». Мэтт смотрел на застывшее лицо, а перед глазами стояла картина из прошлого: Тайлер, лежащий на сосновом столе в их лесной хижине. Закрытые глаза. Посиневшие губы. Его сын тоже умер в объятиях льда. «Как будто просто уснул».

Мэтта охватила острая боль. Хорошо, что Дженни не видела всего этого. Он молился, чтобы с ней все было в порядке, чтобы она никогда в жизни не столкнулась с такой ужасной картиной.

— Простите, — прошептал он, обращаясь к обоим мальчикам.

На глазах у него навернулись слезы.

Аманда тихо подошла и опустила руку ему на плечо.

— Мы расскажем об этом всему миру, — сказала она, с трудом выговаривая слова от волнения.

— Как такое могло… Он же был еще совсем ребенком. Кто же за ним присматривал?

Она с сочувствием сжала плечо Мэтта.

Тот продолжал завороженно смотреть сквозь стекло. Огден пригнулся рядом, изучая уставшими глазами панель с кнопками и рычажками. Он провел пальцем по какойто надписи и удивленно произнес:

— Хм, это довольно странно.

— Что именно? — спросил Мэтт.

Огден схватился за один из рычагов и с небольшим усилием опустил его вниз. Раздался громкий щелчок. Кнопки на панели вспыхнули тусклым свечением. Стекло на цилиндре легко завибрировало, когда находившийся долгое время в бездействии мотор вдруг ожил, кашлянул и заработал с монотонным гулом.

— Что вы сделали? — с гневом выкрикнул Мэтт.

Огден отступил назад, виновато поглядывая то на Мэтта, то на Аманду:

— О господи, вся система по-прежнему функционирует. Я не думал, что…

По стенам лаборатории гулким эхом разнесся грохот падающей двери.

— Русские, — промолвил Брэтт. — Им удалось вломиться.

— Мы тоже уже почти закончили, — сказал Грир, наблюдая, как Перлсон выкручивает последний болт из щитка.

Крейг, стоящий за их спинами, с беспокойством поглядывал в сторону входной двери, откуда доносились приглушенные команды на русском и стук ботинок по металлическому полу.

— Ну давайте же быстрее, — взмолился он.

— Готово! — сплюнул Грир, сдвигая вместе с Перлсоном крышку люка.

— Все в люк! — скомандовал Брэтт.

Крейг нырнул в отверстие первым; остальные последовали за ним.

Мэтт, внезапно почувствовавший слабость и усталость, оставался стоять на коленях у резервуара. Ладонь горела от прикосновения к холодному стеклу, вибрирующему в унисон с гудением мотора.

— Поторапливайся, Мэтт, — позвала его Аманда, приготовившись нырнуть в темную дыру.

Он взглянул в последний раз на тело мальчика с чувством вины за то, что покидает его, не в силах что-либо предпринять, встал на ноги, все еще касаясь пальцами стекла, и повернулся к спасительной лазейке.