— Станцуешь для меня, — вновь повторил он, размешивая краски в палитре.

Натали была одета в чёрное платье и чёрные сандалии на ногах, но он выбрал коричневый и фиолетовый. Это её цвета.

— Ты так просишь? — выйдя в центр мастерской, она скрестила руки на груди и вопросительно вздёрнула бровь.

— Да, это просьба, — подтвердил Кассиэль, коснувшись мимолётно музыкального артефакта.

Помещение наполнили переливы арфы.

— Пожалуйста, — он заглянул в полные сомнений алые глаза супруги.

— Ладно, — вздохнула она. — Поразмышляю о том, что попросить взамен.

— Пощады после тренировки? — предположил он, пододвигая кресло к холсту, и с наслаждением поймал негодующий взгляд Натали.

Качнув головой, она начала медленно двигаться, подстраиваясь под неспешную мелодию. Первый фиолетовый росчерк пересёк белоснежную поверхность холста. Кисть начала носиться, вырисовывая стройный силуэт. Натали танцевала, изгибалась в изящных па, вскидывала голову, окружённая развевающейся мглой подола платья. На её лице застыло выражение отрешённой задумчивости. Мысли её будто были далеко. Наверное, на Земле, где она научилась этим движениям, которые Кассиэль спешил запечатлеть. Её жизнь лишь мгновение, и только так он может продлить его в вечности. Ведь энергия Эдема не меняла её, не делала бессмертной. В ней слишком много от демонов.

Натали вдруг замерла к нему спиной, подняв руки над головой и глядя вдаль.

— Всё в порядке? — серафим отложил кисть, приглядываясь к девушке.

Казалось, она сейчас уйдёт, попытается исчезнуть.

— Нет, выключи. Я больше не хочу, — произнесла она тусклым голосом. — Может, я пойду покатаюсь, пока ты рисуешь?

— На сегодня я закончил. Хочешь взглянуть? — уточнил он, коснувшись музыкального артефакта.

Наступила тишина в ожидании ответа Натали.

— Не знаю, — дёрнула она плечами.

— Я рисую тебя, — улыбнулся он, ведь знал, как сильно в ней бывает любопытство.

— Опять нарисовал что-то неприличное? — она наконец обернулась.

В уголках глаз почти незаметно блестели слёзы. Недовольно хмурясь, она пересекла помещение и присмотрелась к холсту.

— Гм… красиво, — Натали нахмурилась ещё сильнее.

Перехватив её за запястье, Кассиэль потянул девушку к себе. Она послушно присела на его колени, но взгляд отводила, смотрела куда угодно, только не в его глаза. Её настроение так быстро менялось. Атайя соперничала с природным упрямством и целым набором демонических способностей.

В стремлении обратить к себе её мысли он испачкал большой палец в краске и мазнул им вдоль ключицы девушки, потом подчеркнул кривой линией острую скулу. Фиолетовый — её цвет, но теперь он плохо сочетается с золотистой кожей.

— Ты что творишь? — усмехнулась она и тоже сунула указательный палец в палитру, после чего коснулась им кончика носа Кассиэля. — Вот так. Сейчас ещё фингал тебе нарисую.

Кассиэль рассмеялся, стиснул тонкую талию рукой, вторую запустил в длинные волосы и привлёк её ближе, чтобы насладиться сладким поцелуем. Натали безропотно ответила, без страсти, словно подчиняясь его воле. Она всегда такая: податливая, послушная, совершенно безынициативная. В иной ситуации он бы заскучал, а ею не может насытиться. Наверное, потому что сильно желание распалить её, получить больше, чем тусклый поцелуй. Иногда ему удаётся.

Подхватив девушку под бёдра, он поднялся и понёс её к софе, а там снова сел, вновь устраивая её на своих коленях. Сразу дёрнул шнуровку платья, задрал длинный подол, сообщая о своих намерениях. Желание опаляло внутренности, но он хотел сегодня большего: её отклика, её действий. А Натали попыталась пересесть с его колен на софу, потянула его на себя, чтобы лечь.

— Нет, ты сверху, — хрипло рассмеялся он, притягивая её ближе за бёдра, чтобы припасть губами к ложбинке между грудей.

— У тебя же лучше выходит, — она запустила пальцы в его волосы, чуть оттянула их назад.

Снова противилась ему. Он с тяжёлым вздохом провёл ладонью по её бедру к печати. В него полилась её сила, яркая, ни с чем не сравнимая, а вместе с ней горечь печали и тоски, кислинка сомнений, огненные искры злости, солёные всполохи замешательства. Иногда казалось, он забирает её мглу, но в Натали её так много. Он взял немного и сразу остановился. Натали больше не будет противиться, и он получит хотя бы фантом инициативы. Фантом любви. О большем Кассиэль не позволяет себе мечтать. Или всё же лишь пытается себя убедить, что сдерживает эмоции, не позволяет любви расцвести в полную силу, а сам погрязает в ней всё больше? Ведь она разбудила в нём пугающее, страх потери, и с каждым днём он всё сильнее. Бессмертным не чужды чувства, а Натали смертна и жутко упряма. Она лишь мгновение, готовое в любой миг потухнуть.

20.3

Азазэль всё же взял в жёны способную за себя постоять девушку. Не меня, а дианалию из нашего отряда, Алишану. Серафим прислушался к моим доводам, отпустил и даже, как и сказал, не чинил препятствий на пути. Столь радостное событие затмило собой даже итоговые испытания после завершения академии. Впрочем, по сравнению с полётом в пропасть за ортеллом, они были не столь грандиозны и опасны. Мы прошли через пару боёв, продемонстрировали знания в сфере законов, после чего состоялось распределение.