— Олег Витальевич, я насчет Никитиной…

— Акамэ?

— Наташи.

— Чего с ней?

Каннибаловна вздохнула с несвойственной ей нерешительностью:

— Я в этом сама-то не понимаю ничего… меня тестировщики просили с вами поговорить, сами не полезли. Наташа все же ваша, так сказать, протеже…

Я напрягся не на шутку. Неужели Дазуров с ней что-то… но при чем тут тогда тестировщики?

— Да что стряслось? Говорите прямо уже!

— Тут метрики за месяц, — Каннибаловна передала мне исчерканную маркером распечатку. — Я не вполне понимаю, как это посчитано, надо тестировщиков спросить… В общем, красным тут статистика по Наташиным объявлениям. Синим — общая.

С первого взгляда стало понятно: в одни дни объявления Акамэ давали в среднем столько же переходов, сколько работа других дизайнеров, а в другие даже и меньше. Я выдохнул с облегчением. Все же не сексуальные домогательства к несовершеннолетней, и то хлеб.

— И на старуху бывает проруха. У всех случаются неудачные запуски. Но спасибо, Анна Ганнибаловна. Мониторьте для меня ситуацию, пожалуйста.

В следующем месяце статистика не выправилась, показатели Акамэ просели еще сильнее. Возможно, что-то изменилось в ней, а может, она осталась прежней, но изменилось что-то в инфопространстве. Так или иначе мемасики, шуточки и забавные картинки Акамэ перестали цеплять аудиторию. Чем бы ни был ее странный талант, похоже, он прошел вместе с пубертатными прыщами.

Я позвал ее поговорить об этом, но начал с того, что тревожило меня по-настоящему:

— Скажи, Акамэ… Наташа… Юрий Владимирович тебе не звонил или не писал чего-нибудь?

— Дазуров? Мне? Да с чего бы? Он чего, про меня спрашивал?

Похоже, ее недоумение было искренним. Я незаметно выдохнул. Пожалуй, Дазуров в самом деле не из тех, кто станет преследовать женщину — они сами гроздьями вешаются к нему на шею.

А про Акамэ говорили, что у нее роман — краш, значит — с тем лохматым пареньком, который перешел из админов в программисты. Но это уж совсем не мое дело.

— Да вроде нет. Ладно, я о другом поговорить хотел. Ты через год школу закончишь, и учиться дальше надо, Акамэ. «Натив» может оплатить тебе ВУЗ как стажеру. Ты выбрала уже, куда поступать будешь?

— Да на кой мне?

Я вздохнул и достал исчерканные маркерами распечатки:

— Смотри…

К чести Акамэ, она не расплакалась, не впала в истерику, даже не стала путанно оправдываться. Помолчала минуту, опустив лицо в сплетенные пальцы — на ногтях у нее был черный лак с тонкими красными узорами. Потом посмотрела мне в лицо:

— Делать будем — что?

— Говорю же, давай учиться тебя отправим. На дизайнера или на медиапланировщика, ну или как сама выберешь. На одном таланте далеко не уедешь. Хочется, чтобы все получалось само, а надо учиться, развиваться, расти. Да, это бьет по самолюбию, но многие на это натыкаются в какой-то момент так или иначе.

Акамэ пожала плечами и ничего не ответила.

— Будешь у нас на полставки работать, пока учишься. Зарплату, конечно, придется сократить, ведь за ВУЗ «Натив» будет платить. Если не поступишь на бюджет.

Лоб Акамэ прорезала тонкая морщинка. Я понимал — ей сейчас непросто. Она привыкла считать себя талантливой, исключительной, свободной от взрослого мира с его унылыми правилами. Это была моя вина — я приучил ребенка к деньгам, обнадежил, внушил какие-то иллюзии, а теперь тыкаю носом в то, что она такая же, как все.

А впрочем, какого черта! Разве все мы не проходим через что-то подобное?

— Я кое-что для тебя купил.

Из ящика стола я достал справочник абитуриента.

Акамэ приподняла левую бровь:

— Бумажный?

Я улыбнулся:

— Знаешь, я сам каждый день работаю на заполнение Интернета мусором, потому доверяю только бумажным книгам. Тебе сейчас уже надо понять, по каким предметам ЕГЭ сдавать, к чему готовиться.

Акамэ осторожно взяла в руки книгу — словно артефакт инопланетной цивилизации. Ее лицо не выражало никаких эмоций, кроме снисходительной скуки — как, впрочем, и всегда. Наверно, она слишком презирала людей, чтобы доносить свои чувства, или даже чтобы вообще испытывать к нам какие-то чувства. Что же, все равно ей придется как-то с нами, людьми, ладить. Всем приходится.

— Я подумаю, — сказала Акамэ.

Протасова я повстречал в сортире. Вообще мне уже два дня надо было переговорить с ним про очередной срыв дедлайна по релизу, но я оттягивал эту встречу как мог. Он, понятное дело, тоже.

— Почему мыло антибактериальное? — бурчал Протасов. — Как это поможет от ковида, ковид же вирус, а не бактерия!

— Ничего-то тебе не нравится, Кирилл. Какое было в продаже мыло, такое и закупили. Скажи лучше, почему вы релиз опять перенесли?