И все таки встретили меня сразу с руганью. А все потому, что Машенька, увидела мое окровавленное хлебало и дико перепугалась. Бедняжка убежала с криком, прячась в подсобке подвала, а на ее крик сразу выглянули Сергеич и как ни странно, Юлия Вячеславовна. Добрая бабушка зашла к нам, чтобы постирать вещички, да пирогов напечь. Ее дом уже окончательно прохудился и начал разрушаться, так что не так давно, мы с Захаровым решили ей предложить переехать к нам.

На предложение, Юлия ответила отказом, но зерно сомнения в ее душу мы все же закопали и потому, к зиме потихоньку начали готовить еще парочку комнат для жильцов. Все же, даже такому старику как я, понятно, что скоро наша крепость начнет привлекать все больше жителей. Малочисленным, пускай и серьезным по нынешним меркам, гарнизоном, долго здание не удержать, поскольку рано или поздно, найдется группа заинтересованных в нашей кончине личностей. Которые не побрезгуют вытащить наши трупики на улицу и занять прекрасно насиженное местечко.

Так что мы уже потихоньку зазывали к себе соседей, наиболее полезных на наш взгляд. По крайней мере, кого знали. Даже тот же старший прапорщик Попов, возжелал разместиться у нас. Его подопечные уже полным составом влились в группу Сапога, значительно усилив ее, а самому старшине места не нашлось. Он был слишком потаскан жизнью и травмирован, чтобы скакать сайгаком по квартирам, гоняя бандитов. При этом опыт командировок в составе штурмовых групп ЧВК, просто так не забывался, так что все, чем сейчас занимался Попов, это готовил личный состав ополчения и всех не равнодушных, кто решил встать под знамена «Заводских». Конечно же, у него имелась своя каптерка, как и положено старшине, но спать все же лучше на полноценной мягкой кровати, нежели на жестких скамейках, вытащенных из заводской раздевалки. Поэтому, он в последние дни все чаще зависал у нас. Вот и сейчас, следом за нашим доктором и доброй бабушкой, прибежал Попов, что примечательно, с автоматом наготове, в отличии от Андрюхи, который пришел на крик ребенка лишь с кожаной кобурой. Да, она конечно не пустая и по моему наставлению, в ней у доктора лежит Пистолет Макарова, но как и положено прилежному офицеру, никогда толком не стрелявшему. Кобура смещена на задницу и застегнута на все имеющиеся хлястики, чтобы наверняка не расстегнулась и оружие не потерялось.

Надо будет все таки его пропесочить за такую халатность. Главное только прикладом в челюсть от Попова не получить. А то у старшины больно дикий нрав. Зарядит в хлебало и потом только спросит, кто такой. Впрочем, оно и правильно. Сейчас не то время, чтоб любезничать.

— Старый, это тебя где так?! — возмутился Андрей, хватая меня под руку и затаскивая в ванную. Я как-то и не заметил, сколько с меня кровищи натекло. Да и одежда запылилась.

Пока Сергеич с Вячеславовна раздевали меня, Попов полностью изъял все мое вооружение, после чего осмотрел и понес чистить. Все же, он понимает куда лучше чем гражданские, что после боя, оружие нуждается в уходе. Особенно такое древнее, как карабин Симонова.

— Господи, Сергей Ефимович, что с вами случилось?! — охнула Миланка, заглянув к нам в ванную, видать сначала Машеньку успокаивала. Эх и как невовремя заглянула, я тут весь такой герой-любовник, немощный и дряблый, да в кровище залившей рожу, уже и не вижу почти ничего одним глазом. Сижу, значится на табуретке, мне Сергеич лицо умывает смоченным полотенцем, пока Вячеславовна рядом хлопочет с тазиками заполненными теплой водой, и как раз Виноградова заходит, в своей кофте футболке, что в груди прямо таки выпирает. Даже как-то странно, еще и джинсы в обтяжку. Поди перед старшиной так красуется. А впрочем, кто я такой, чтобы молодых осуждать. Ежели у них что и получится, то я против и не буду. Все таки, Попов, далеко не худший кандидат. Мужик дельный, с головой и руками. Да и за ним сила. Значительная. Как бы его бойцов не гоняли по задачам Сапога, все еще их командиром остается старший прапорщик, который их из Ада вытащил.

— Да так, поцапался с негодяями, — отозвался я, морщась от боли, потому как Андрюха задел один из множества раневых каналов. Пара дробинок видать под кожей застряли и теперь отживаются крайне неприятным ощущением.

— Фигня, — спокойно заверил доктор, оглянувшись на Милану. — Ты лучше принеси мой саквояж и мелких посади перед теликом. Будем сейчас Старого зашивать.

— Может ну его, а? Я иголок боюсь, — взмолился я, пытаясь усмехнуться, но вышло с трудом. Царапнуло рикошетами так, что походу где-то ушибло нерв. По крайней мере, по внутренним ощущениям, на виске наливался синяк.

— А я тебя не колоть собираюсь, а резать, — без капли юмора ответил Андрей и словно давя прыщ, сжал края одного из каналов. Я порывался было дернуться, но он тут же прижал меня каленом к табурету, выдавливая мелкую дробинку из раны.

— А, блять, ебана, Сергеич, больно же! — проорал я. Благо, Милана уже ушла к тому моменту.

— Будешь брыкаться, свяжу, — флегматично хмыкнул доктор, подбросив слегка деформировавшуюся дробинку в руке. — Эта еще неглубоко зашла, буквально чуть-чуть в кожу влетела, как с пневматики. Остальные будут больнее!

— Умеешь ты, зараза, утешить, — недовольно поморщившись, зажмурился, при виде того, как Виноградова поставила саквояж с хирургическим инструментарием. Пытки начались и кажется мне, Сергеич, не смотря на внешнее хладнокровие и спокойствие, получает некую порцию эстетического удовольствия, когда достает из тела инородные предметы. Ему бы патологоанатомом работать, ну или на крайняк проктологом, а не хирургом.

Экзекуция моего бренного тела длилась от силы минут двадцать. Итогом стало то, что хорошенько промыв и залив раны левомиколем, Андрюха поналепил мне на лицо кучу пластырей. К тому же, проверил рану на ноге и лишь отругал за то, что я вдруг решил побегать. Нельзя пока. Еще заживает. Не говоря уже о том, что это не хилая нагрузка на сердце, а меня и так откачивали.