Постепенно успокаиваясь, Марина пришла в себя, и даже нашла в себе силы улыбнуться. Она лежала в своей собственной постели, а поверхность, предназначение которой она так старательно силилась понять, оказалась потолком в ее собственной спальне. Действие странного, психоделического сна, наконец, закончилось. Но теперь, на каком-то глубочайшем уровне своего сознания, Марина точно знала, что уже никогда не сможет быть прежней собой.

Все лето Котори провёл в обществе монаха-ямабуси, постигая под его руководством премудрости Сюгэн-до, тайного учения, восходящего своими корнями еще к началу времён. Старик рассказывал, что почти тысячу лет назад в пещере на склоне горы Кацураги отшельник по имени Эн-но Одзуну заключил священные знания в свитки, назвав их «путем обретения сверхъестественного могущества». Однако сам он этих записей никогда не видел, и внутри ордена монахов, к коему он принадлежал, это искусство всегда передавалось только устно, от учителя к ученику. «Из сердца в сердце», – как говорил ямабуси.

– Большинство людей ещё не доросло до понимания сути сокровенного, – любил повторяться он. – Передать им тайну было бы равносильно самоубийству. Все равно, что дать в руки несмышленого малыша оружие. Это может только навредить.

– Но когда-нибудь наступит время, – говорил Учитель, – и таинства Сюген-до будут доступны каждому. Но это будет уже мир не людей, а, скорее, полубогов. До той поры задача ордена – сохранять заветные знания для будущих поколения, продолжая преемственность и оберегая их от дураков.

Котори усердно учился. Сначала просто чувствовать тонкие энергии, а затем и управлять ими, опосредованно воздействуя на материальные объекты. Самым трудным этапом в его обучении, как это ни странно, оказалась задача обрести контроль над собой, над своими мыслями. Учитель говорил, что вратами – мон – в мир божественного могущества является полное прекращение разговора с самим собой, остановка хаотического потока мыслей. Внутренняя тишина, ведущая к следующему состоянию – Пустоты.

– Когда ты достигнешь Пустоты, – наставлял монах, – тебе ничто уже не помешает войти в прямой контакт с источником всего сущего, получить ответ на любой свой вопрос. Это состояние величайшего восторга от слияния с изначальной своей природой, Абсолютом, и называется просветлением – «сатори»!

Долгие часы Котори, следуя указаниям Учителя, проводил в медитациях, пытаясь обуздать свой непослушный разум. Но мысли так и скакали у него в голове, как молодые белки по ветвям сосен, и никак не желали униматься. Они возникали из ниоткуда, уцепившись за мельчайший повод, малейшее изменение окружающей обстановки, и приводили за собой целый веер каких-то не нужных измышлений и логических спекуляций. А то и вовсе накрепко застревали в голове, не желая покидать ее, несмотря на все усилия Котори. Или вновь упрямо возвращались, когда Котори уже праздновал в душе победу. Он не выдержал, и пожаловался монаху, за что неожиданно получил удар костяшками пальцев по голове.

– А ты как думал? – посмеялся над ним Учитель. – Природа никогда не отрывает своих тайн просто так. А уж эта – одна из самых охраняемых.

Затем, немного смягчившись, он добавил:

– Мы все привыкли смотреть на мир глазами. Попробуй взглянуть на него ушами.

Котори едва не рассмеялся при этих словах Учителя, представив всю нелепость такой картины. Но, немного поразмыслив, понял, чего хочет от него старик. Теперь, предаваясь медитации, он стал закрывать глаза и ловил обострившимся слухом потоки льющихся вокруг звуков. Действительно, его мозг, привыкнув получать основную информацию от глаз, полностью переключившись на иное восприятие, порождал теперь гораздо меньше мысле-форм. Тем не менее, звуков вокруг было слишком много и они были чересчур разнообразны, для того чтобы усыпить бдительный разум. И вдруг Котори догадался, что нужно делать. С этого момента для своих тренировок он стал забираться на небольшую ровную площадку почти на вершине скалы, рядом с водопадом. Здесь преобладал только один звук – шум водного потока, падающего в горное озеро. И насекомых, отвлекавших его во время занятий, стало гораздо меньше. Гул постоянно льющейся воды гипнотизировал Котори, уносил прочь непослушные мысли, и в какой-то момент он впал в состояние подобное трансу. В голове, свободной от дум, возникло состояние вакуума, пустоты. В следующий момент он почувствовал, как откуда-то сверху, из безграничных глубин космоса, на него опустился тонкий, едва уловимый поток света, радужного сияния, несущий в себе, однако, огромную информационную составляющую. Поток этот коснулся его макушки, вошел внутрь и, ненадолго задержавшись сначала в районе лба, затем горла, сердца, солнечного сплетения и пупка, опустился до самого копчика, и ушел дальше, куда-то в глубины земли. Котори поймал себя на состоянии необычайной ясности. Это было абсолютное знание без слов. Казалось, он понимал и осознавал все, чего бы ни касалось его внимание. Любой грандиозный аспект мироздания, так же, как и любой его мельчайший камушек, встали на свои места, выстроив стройную картину мира. Не осталось ничего непонятного.

Несмотря на затекшие ноги, Котори подскочил на месте, словно его ужалила тростниковая змея. Но тут же плюхнулся обратно, получив весомый удар бамбуковой палкой по плечу. Каким-то мистическим образом ямабуси оказался в этот момент на вершине скалы, у него за спиной.

– Разве я не учил тебя контролировать эмоции? – строго спросил монах.

– Но Учитель! – пытался, было возразить воодушевленный своим успехом Котори. – У меня получилось! Я хотел…

– Экий подвиг! – оборвал его отшельник. – Побежишь рассказывать об этом маме?

Котори растерялся от неожиданной насмешки Учителя.

– Не стоит придавать своим мелким победам слишком большого внимания. Упустишь главное. Ты ведь только приоткрыл узкую дверь в неизвестное. Теперь нужно хорошо потрудиться, чтобы расширить проем. И может быть, когда-нибудь, ты сможешь полностью в него протиснуться.

Однако с этого дня в их занятиях наметились перемены. В дополнение к ежедневным медитациям, Учитель начал потихоньку раскрывать Котори секреты магических мантр и мудр, или, как их еще называл ямабуси, дзюмон и кэцуин. Котори старательно постигал, как воздействием на первозвуки пробуждать в энергетических центрах тела необходимые вибрации, и, замыкая определенным образом пальцы, управлять ими, направляя их течение по тонким каналам.

– Великое таинство Тантры, – поучал монах, – это триединство мысли, слова и действия. Некоторые думают, что это единение достигается при помощи медитаций, мантр и мудр. Они правы, но только в одном. Заклинания действительно помогают, однако, это всего лишь средство, а не цель. Цель же состоит в обретении целостности самого себя.

Видя, что ученик не совсем его понимает, старик продолжал:

– Одного буддистского монаха как-то спросили, в чем смысл Великого Пути и он ответил: «Все просто. Я ем, когда голоден, и сплю, когда устал».