Девушка пошевелилась и застонала.

– Уходите сейчас же! – зашипел врач, выталкивая мускулистых посетителей за дверь. – Мне нужно сделать укол.

– Да, да, уходим, – Чернов поднялся и кивнул своим. Те так же молча двинулись к выходу.

– Похоже, все серьезней, чем я думал, – задумчиво проронил он, проходя мимо Федорова.

Чернов выглядел обеспокоенным, однако в его глазах полковник успел заметить блеск, сродни тому, что бывает у охотников, учуявших добычу.

В тот же день он потребовал у Федорова предоставить его группе большое закрытое помещение на всю ночь и ни в коем случае их не беспокоить. Издерганный чудачествами Чернова, полковник только вздохнул, даже не пытаясь узнать у своего подопечного цель такой странной просьбы. Он примерно представлял, что тот ответит ему, и нарываться на очередную резкость ему совершенно не хотелось. Москвичам был найден спортзал в закрытом клубе «Динамо», которым Чернов, на удивление, остался совершенно удовлетворён. Пришедшую с утра на уборку техничку, открывшую спортзал своим ключом, едва не хватил удар от неожиданности, когда она увидела, как несколько мужчин сидят в потемках на полу, по-японски поджав колени, а в центре образовавшегося правильного круга восседает их предводитель, в совершенном неглиже. Когда тетка попятилась, крестясь и с грохотом опрокидывая пустое ведро, Чернов открыл глаза и дико заорал на весь спортивный комплекс:

– Я же просил нас не беспокоить!

Неизвестно, что несчастная женщина увидела в его взгляде, но когда её, спустя месяц, полуживую выпустили из психушки, она уволилась со своей, по-своему «непыльной» работы в органах, и ушла в монастырь.

– Ну, хватит, Котори, вылезай! – ямабуси надоело дожидаться ученика.

Совершенно голый Котори с видимой неохотой прервал свою длительную медитацию под ледяными струями водопада и перебрался по скользким камням на сухое место, туда, где лежала его сложенная одежда. Последнее время Учитель часто заставлял Котори совершать ритуал такисуге, объясняя это тем, что Котори необходимо очистить свое энергетическое тело, пробить все закрытые до сих пор каналы Ки.

– В противном случае те силы, которые ты в себе пробуждаешь тренировками, наткнувшись на препятствия, вызванные закупоркой каналов, могут скопиться в каком-нибудь органе и нанести серьезный вред здоровью, – поучал он обычно и, погладив себя по бороде, мрачно завершал свой монолог одной и той же фразой: – Или даже убить!

При этом Котори, которому поначалу стояние под леденящим потоком казалось настоящей пыткой, послушно лез в воду. И постепенно вошел во вкус. Ему стали нравиться ощущения, возникавшее в теле, когда упругие струи водопада жёстко били ему в темя. Особенно полюбил он состояние необыкновенного холодного жара вспыхивавшего в животе и разливавшегося по всему телу. После этого он как будто и в самом деле становился чище не только снаружи, но и изнутри.

– Потрясающее! – не смог удержаться от комментариев Котори, вытираясь куском домотканого холста. – Такое чувство, что вот-вот взлетишь!

– Прежде научись твердо стоять на ногах! – с напускным недовольством буркнул монах, глядя как его ученик едва не упал, споткнувшись о торчащий из песка корень.

– А, правда, Учитель? – пользуясь случаем, Котори решил развить случайно затронутую тему. – В общине рассказывали, что некоторые отшельники умеют летать. Один старик утверждает, что видел подобное собственными глазами. Говорит, очень похоже на полет воздушного змея. Только нитей не видно. Возможно ли это, Учитель?

– Я тебе уже много раз говорил, Котори, – голос монаха был неподдельно суров. – Не гоняйся за внешними проявлениями Силы! Упустишь главное. Ищи единство внутри себя. Тренируй сознание, избавляясь от искусственных границ. Для полета мысли нет ничего невозможного!

Но Котори не унимался, доставая Учителя всю дорогу, пока они поднимались к пещере. Наконец, когда они достигли верхнего уступа, монах не выдержал.

– Да все просто! – резко повернулся он к ученику. – Ты когда-нибудь летал во сне? Помнишь эти ощущения?

Котори конечно же помнил необыкновенное тянущее чувство внизу живота, граничащее как с болью, так и с небывалым наслаждением, которое часто возникало у него во сне в моменты свободного падения. Ведь он все еще рос!

Котори молча кивнул.

– Это были полеты эфирного тела, тела сновидения, на которое не действуют земные законы, – пояснил ямабуси. – Так вот, достаточно с полной отчетливостью воспроизвести эти ощущения в физическом теле – и ты полетишь! Если, конечно, у тебя хватит на это энергии. Давай, попробуй!

Он неожиданно подтолкнул ученика к обрыву. Котори испуганно уперся.

– Ну что же ты? – не унимался монах. – Давай!

– А вдруг я разобьюсь, Учитель? – растерялся Котори.

– Но ты ведь хотел научиться, не так ли? А как можно научиться, не попробовав? Давай!

Котори осторожно посмотрел с обрыва. Там, глубоко внизу, жадно смотрели ввысь острые кромки огромных валунов, требуя жертвенной крови. Котори продолжал нерешительно топтаться на краю площадки.

– Говорю тебе, прыгай! – в голосе Учителя прозвенели угрожающие нотки. Так он еще никогда не говорил с учеником.

В отчаянии Котори шагнул вперед, к самой пропасти. Стараясь не смотреть на камни, он попытался вызвать в своем животе нужные ощущения, но перепуганное тело чувствовало только страх высоты. Энергетическая точка танден сжалась и постаралась исчезнуть. Но отступить Котори не мог. Понимая, что сейчас погибнет, он начал медленно наклоняться вперёд.

В последний момент Учитель схватил его сзади за пояс, удержав на краю.

– Разве я не говорил тебе, что вначале нужно обрести единство – санмицу – внутри себя? Как твое тело может быть продолжением мысли, если оно дрожит, словно осиновый лист на ветру?