— Они хотят сказать, что тряпки в этих ящиках и вправду защитят нас от той лажи в цехе? — спросил один из рабочих.

— А чебы и нет? Ему, начальству, там наверху виднее, что для нас лучше!

— Да тебе просто прибавку сделали, вот ты и стелешься.

— Знаем! Наслышаны! — захохотали другие рабочие.

— Да ладно вам. А цех-то, говорят, отчистили и весь сплав скололи.

— Отчистили? Кто столько отчистить мог?

— А вот отчистили! Говорят, пришли какие-то особые люди и за ночь вычистили все.

— И сколько людей этих было? Сто?

— Четверо или пятеро.

— Да врут. А шмотье это защитное — туфта!

— Костюмы госпожа Гроу приказала привезти.

— Откуда ты знаешь?

— А вот знаю! Че думаешь, за просто так прибавку мне сделали?

— Ага, подлизываешься.

— Госпожа — женщина добрая. Но…

— Отставить треп! — рявкнул кто-то в ночи, и яркий луч фонаря упал на рабочих.

Это был военный. Он подошел с противоположной стороны поезда.

— Живо разгружайте эти ящики! Да молча!

Рабочие встрепенулись, словно испуганные зверьки и кинулись за работу. Военный заметил Ахимаса и приблизившись пригрозил:

— А ты чего там отлыниваешь? Особенный? Чего ты на меня уставился? Да тебе, с уродской стрижкой говорю! По голове давно не получал? Иди работай! Кому сказано?!

— Прошу прощения. Уже иду! — сказал Ахимас, забравшись в вагон и подняв один из ящиков.

— Ага! На платформу сперва, а потом на склад. Через 20 минут я вернусь и, если к тому времени вы не разгрузите все, пеняйте на себя! А ты, — военный обратился к Ахимасу, — особенно. — пригрозил солдат и ушел.

Когда он полностью скрылся из поля зрения, рабочие продолжили разговор, разгружая ящики:

— Ты повара помнишь?

— Ну…

— Так если он в столовой этой дрянью заболел, так и мы в цеху, хоть в какой одежде, но тоже подохнем. Столько народа полегло уже!

— Так, повара нуранами были. Поди недуг на чернильно-рылых крепче садится.

— Ну так-то да. И такое может быть! Но я боюсь больно…

— Все боятся! Но надо! Или хочешь, чтобы с фабрики выгнали?

— Это еще страшнее. Семью тогда кормить как?

— Ну вот и молчи!

— А сколько народа-то погибло? — внезапно спросил Ахимас. И ты видел тех пятерых, что отчистили цех? Как они выглядели?

— А ты кто? И че спрашиваешь?

— Рабочий, — соврал Ахимас, неся очередной ящик на платформу.

— Ну, ясное дело, что рабочий. Балду ты знатно пинаешь. Но мы тебя тут не видали раньше…

— Да, я недавно работаю. Несколько дней. Мне сказали, что на заводе нужны новые работники. А тут я услышал от вас, что много людей погибло…, напрягло меня это.

— Ага, напрягло бы еще сильнее, если бы видел тех, что выжили… Начал бы под себя ссаться по ночам!

— Да? А что такое.

— Да походи по городу. Наверняка такого несчастного встретишь. У них кожа …

— Тихо ты!

— Нам нельзя про это лишний раз трепаться. Пускай и меж собой…

— Понял! — ответил Ахимас.

К вагону подошел военный с фонарем. Ахимас не видел его лица в темноте.

— Эй ты! Да, ты! — услышал он знакомый голос.

«Это Хельбрам!» — мысленно обрадовался Ахимас.

— Ты идешь со мной! Живо!

— Его же только поставили сюда, — возмутился один из шахтеров, — Нас и так мало чтобы столько ящиков разгружать.

— Разгружай и не лезь не в свое дело! — отрезал Хельбрам.

Ахимас слез на платформу и вслед за Хельбрамом направился в сторону тоннеля.

Майор потушил фонарь и спросил:

— Вы чего там застряли-то?

— Разговор услышал любопытный. Подумал, что неплохо бы расспросить их.

— Ну и как? Что нового узнали?

— Вы пришли. Почти ничего и не узнал. Ворота открыли?

— Не открыв, не пришел бы за вами.

Они добрались до тоннеля в скале. Из черной дыры в лицо им дул поток горького, пахнущего углем и едкой химией ветра. Ахимас и Хельбрам надели защитные маски.

— На поезд бы не нарваться, — сказал Ахимас. Его голос приглушала маска.

— Да они не так и часто ходят, — успокоил его Хельбрам.

— Тихо! — сказал Ахимас и поднял палец, — Я слышу шаги позади. За нами кто-то следил.

— Эй? Куда это вы? — донесся крик позади, и вспышка фонаря легла на лица наемника и майора.