Он повернулся и вышел из спальни. Прошло несколько томительных минут, Соня ждала, что он вернется. Принесет чашку чая или кота, и они с Радиком поговорят еще раз. Она не будет рыдать, а он перестанет говорить так сухо, словно не было никаких признаний и поцелуев.

Хлопнула входная дверь.

«Может, в аптеку побежал?» – попыталась из последних сил утешить себя Соня, но прекрасно понимала, что это чепуха. Радик выразился вполне конкретно.

Что же, за один вечер она кинула парня, на неё набросились незнакомцы и парень её бросил. Правда, другой. Кажется, она не совсем правильно проживает последние дни, но довольно интенсивно.

Бодрая мысль не помогла, и она наконец расплакалась. Завернувшись в одеяло, она горько плакала до тех пор, пока не уснула.

А когда сон надвинулся на неё, как живая тьма за окном, она увидела их. В этом сне город также, как и в реальности, накрыла ночь, но теперь она видела кое-что еще. Огромные животные бродили по городу. Силуэты были четкими, и она с легкостью узнала крокодила, обезьяну и медведя. Вдалеке медленно покачивалась на коротких лапах черепаха, вытягивая похожую на змеиную голову. Они все двигались неспешно, проходя сквозь дома и словно не замечая этого. Прямо через них ехали автомобили и спешили припозднившиеся люди. Никто не видел этих существ, возвышающихся над городом как будто он был всего лишь крошечной моделью самого себя… дурацкий сон.

Соня проснулась и глянула на часы, чтобы убедиться, что еще глубокая ночь. Она поднялась с кровати и прошлепала на кухню, чтобы налить себе воды, да так и застыла у окна. Мгновения, когда она еще находилась между сном и явью, хватило, чтобы она увидела огромный силуэт четвероногого остроносого животного. Но стоило ей моргнуть и потрясти головой, отгоняя остатки сна, как оказалось, что это всего лишь тени так причудливо расположились на домах и вдоль улицы.

– Это всё сны и дурацкие разговоры перед сном, – проворчала Соня вслух. На голос прибежал Висасуалий, он же Промокашка и с разбегу зарылся мордой в корм. Это бодрое похрустывание окончательно избавило Соню от мрачных иллюзий, и никаких силуэтов она больше не видела, хотя еще долго всматривалась в темноту за окном.

Когда она снова забралась в постель, котенок расположился рядом, прижался теплым боком и привычно затарахтел, погружая Соню в крепкий сон без сновидений.

Проснулась она довольно рано и с неожиданно непомятым лицом. Только пятно расползлось до подбородка и измазало губы. На губах фиолетовый цвет чернильной болезни стал настолько насыщенно-темным, что казался черным.

– Чудненько, – буркнула Соня, разглядывая себя в зеркале. – Теперь точно никто целоваться не полезет. Очень удобно.

Она собрала сумку в школу, позавтракала и накормила котенка, и всё ещё успевала вовремя. Удивительно, как сложно оказалось бунтовать, когда мамы больше не было рядом. Соня еще с минуту размышляла, не остаться ли дома перед телевизором, но потом сообразила, что Радик может решить, будто она не пришла из-за него, и решила не доставлять ему такого удовольствия.

И только зайдя на школьный двор и упершись взглядом в кальмаров, она поняла, что Радик – не единственный, кто ждал её в школе.

Суббота приветственно махнул рукой и сам первый двинулся к ней навстречу. Неслыханное дело.

– Привет, дорогуша, – он растянул в улыбке толстые губы, но Соня не улыбнулась в ответ, мучимая мыслью, выглядит ли её собственной рот таким же черным. – Вы с Эдом очень быстро удрали вчера. Я вас не виню, последние крохи любви, всё такое…

Он ухмыльнулся, отчего его в целом красивое фиолетовое лицо стало неприятным. Соня неуверенно кивнула, пытаясь сообразить, додумал Суббота сам про их уход, или уже поговорил с Эдиком, и тот её не выдал.

– Однако участвовать в охоте должны все кальмары, – чуть повысил голос Суббота, пользуясь тем, что рядом с ними никого не было. – В воскресенье жду тебя там же. Оденься только потеплее, чтобы не отвлекаться. Мы договорились?

Это был не вопрос, поэтому Соня кивнула и еле слышно пробормотала:

– Конечно, Влад. Я приду.

И поспешила к входу в школу, благо до урока оставалось не так много времени. И всё равно, пока шла, она чувствовала спиной внимательный взгляд. Неприятное чувство.

В класс она почти вбежала, удачно улизнув от подруги из параллельного. Та не первый день пыталась поймать её и поговорить, но о чем Соне было говорить со Леной, она понятия не имела. Та была обычной старшеклассницей, строила планы на поступление в университет и заглядывалась на нового учителя химии. И она не была чернильной, совершенно точно. Так что разговаривать им совершенно было не о чем.

Однако радость Сони быстро сменилась недоумением, стоило ей только бросить взгляд на её парту. Она сидела на первом ряду, у окна, пересела с тех пор, как появилась пятно, чтобы подольше к одноклассникам быть светлой половиной лица. Глупость, конечно, будто это могло помочь всем забыть о её болезни, но уж как есть. С ней никто не сидел. На математике подсаживалась Линда с лицом тревожно-отчаянной подруги, готовой на всё ради близкого человека. На деле она просто надеялась продолжать списывать решения примеров – в математике Линда была хуже, чем устроитель вечеринок, а этого определение многого стоит.