– А если бы я засмеялась, – сквозь слезы пробормотала Соня, вспомнив свой первый поцелуй. – Ты бы решил, что это настолько прекрасно?

– Разумеется, – ответил Радик и чмокнул её в нос. – Так что случилось? Только не говори, что снова эта чепуха про то, что ты некрасивая с пятнами. Умоляю!

– Нет, – покривила душой Соня. Вообще-то именно об этом она и думала, но не говорить же об этом теперь! – Я думала о том, что ничего в жизни не сделала. Понимаешь?

Радик не понимал. Пришлось объяснить.

– После меня ничего не останется, – Соня снова уставилась на экран, где ожившие снова ложились штабелями – умирать. Довольно депрессивный фильм, похоже. И нудный. – Я ничего не изобрела и не создала. Не придумала лекарство от рака и не родила кучу детишек. Не написала роман века или картину. Ноль. Пустышка.

– Вот это уже совсем ерунда, – Радик неожиданно рассердился. – Пойдем.

– Но мы не досмотрели фильм, – растерянно возразила Соня, послушно поднимаясь.

– Это кино, – буркнул Радик. – Хорошие выживут, плохие умрут, и еще один хороший умрет обязательно, чтобы жизнь не казалась сказкой. Пойдем.

– Иногда все умирают, и мне кажется, этот фильм как раз из таких, – из чувства противоречия ответила Соня, спускаясь в темноте вслед за Радиком.

Тот промолчал. То ли не слышал, то ли не хотел отвечать. Кто его знает!

На улице было совсем темно, несмотря на довольно раннее время, но Радик бесстрашно двигался в сторону центра города, а не к дому, и Соне ничего не оставалось кроме как идти следом.

Остановились они около известного кафе-мороженого. Летом очереди стояли даже на улице, да и в это время года небольшой зал был наполовину полон.

– Ты ведь любишь мороженое? – спросил Радик, толкая дверь кафе и проходя внутрь.

– Люблю, – Соня уже ничего не понимала. А Радик подвел её к витрине с лотками и кивнул на них. – Выбирай любые вкусы сколько хочешь. Чтобы наелась и встать не могла.

Соня не знала, плакать или смеяться.

– У меня есть деньги, – произнесла она наконец.

– Верю, – Радик не двинулся с места. – У тебя есть деньги и ты любишь мороженое. Сколько ты его съела с тех пор, как с тобой всё это произошло?

– Нисколько, – Соня прикрыла рот руками. Кажется, Радик подошел к её проблеме совсем с другой стороны, и она не могла сказать, будто это не работало.

– Вот именно, так что заказывай.

А потом они ели мороженое. С непривычки Соня с трудом смогла съесть пять шариков, но Радик сказал, что они никуда не торопятся, и она позже справилась еще с тремя.

– Ты забиваешь голову не тем, – Радик не произнес ни слова, пока Соня расправлялась с мороженым, но в конце концов не выдержал, и заказал себе порцию. И только после мороженого заговорил. – Не нужно покорно складывать лапки и плыть по течению, не нужно думать о том, что ты не достигнешь. Многие проживают долгую жизнь и успевают сделать едва ли не меньше. Ты – хороший человек, Соня. И память о тебе останется как о хорошем человеке, это почти самое важное.

– Почти? – после такого количества мороженого Соня не могла плакать или возражать. Она шевелилась-то с трудом. Даже мысли об убийствах которые ей наверняка придется совершить, если она хочет протянуть подольше, сейчас двигались в голове медленно и неповоротливо.

– Самое важное – постараться найти лекарство, – твердо ответил Радик. – И тогда пусть память остается, лет через семьдесят, не раньше.

– А если для этого лекарства потребуется что-то очень дорогое или редкое? – Соня ни на минуту не забывала про незнакомого ей Андрея, но её так и подмывало открыть тайну. И только неминуемое отвращение на лице Радика, которое появится после этого признания, останавливало её.

– Главное, найти, потом разберемся, – уверенно ответил Радик и снова поцеловал её. Губы его были холодные и пахли черникой. Так что Соня заказала еще три шарика мороженого – черничное она еще не пробовала.

Она довольно неслабо удивилась, обнаружив, что кафе они покинули еще до закрытия. Ей казалось, что они сидели и поедали мороженое целую вечность.

Радик проводил её до дома, но подниматься не стал.

– Ты цветы в школе оставила, – невпопад напомнил он у подъезда. – До завтра они засохнут, если уборщица не выкинет.

– Прости, – Соне стало стыдно. Похоже, она не слишком справлялась с ролью чьей-то девушки. Хотя, если уж на то пошло, Радик и не говорил, что они встречаются. Соня слышала от подруг, что у парней в голове всё совсем по-другому. Пока девушка мысленно успевает примерить свадебное платье и придумать имена троим общим детям, парень может считать, будто они просто приятели. Даже не друзья.

– Я завтра подарю еще, – Радик улыбнулся и тут же отвел глаза, словно подумал о чем-то таком, что Соне никак не нужно было знать.