– Стой!

– Я должна, Джове, – с трудом сдерживаясь, прошипела сквозь зубы чалактанка, зло глянув в мою сторону. – Не мешай мне! Ты не представляешь, что он сделал.

Однако меч все же опустила. И так и стояла с ним, включенным и почти касающимся горла худосочного мальчишки, пока я шел к ним, и говорил. Но не голосом, а своим даром, направленным сейчас только на одну Кару в попытке вскрыть застарелую нагноившуюся рану. Ту самую, чей фантомный образ она неосознанно перекладывала на Лану через Узы Силы, введя меня в заблуждение при нашем недавнем Ментальном Слиянии.

– Понимаю, это тяжело. Вся твоя боль… Не каждый джедай способен выдержать подобное и остаться самим собой.

– Я…

– Но если ты сразишь его сейчас, то снова переступишь черту. И в этот раз Лана уже не сможет тебя вытащить. Ни сама, ни с моей помощью. Я знаю, что прошу невозможного, Кара… но ты должна отпустить свою месть. Прошу тебя.

– Не могу! – почти что прокричала девушка, едва сдержавшаяся, чтобы не броситься на меня с мечом наголо. Темная сторона в ней бурлила, прорываясь там, где ее прежде никогда не было.

Лучше Ланы Сокрытием владела только Кара. И сейчас ее броня дала первую трещину, показав истинную природу таящейся в ней Силы. Ту, что она так давно копила и сдерживала в себе.

– Ты должна, – без нажима, чтобы, не дай бог, не переусердствовать, повторил я. И, наконец, сделал последний шаг, оказавшись рядом с бессознательным телом Алека Пайна и стоящей над ним девушкой, по лицу которой градом катились слезы. – Сразишь его в гневе сейчас – навсегда потеряешь себя. И не только. Посмотри на свою сестру.

Кара с трудом подняла голову, увидев заламывающую руки мириаланку, находящуюся в состоянии не лучшем, чем она сама. Однако про свою задачу лисичка не забывала – продолжала держать меч у груди пленника, готовая, в случае чего, пустить того в расход. Мне достаточно было одно касания ментощупов, чтобы Лана поняла, что нужно делать: не вмешиваться. Что бы не произошло дальше.

– Мы здесь. Рядом с тобой, – я нежно коснулся ладонями мокрого лица старшей Лорсо и заставил ее взглянуть себе в глаза, приготовив Коготь для финального укола. – Он больше никогда не причинит тебе боли. Отпусти, Кара. Отпусти…

Точечный Пробой Когтем совпал в исторгнутыми из груди Кары рыданиями, выронившей погасший меч и буквально упавшей мне в объятья. Я до боли стиснул зубы, чувствуя, как меня захлестывает безбрежная Тьма, проходящая через тело Когтя, впившегося в источник сосредоточения Силы чалактанки. Я вытягивал и выпускал на волю годы страданий, душевных мук и боли. Все то, что Кара хранила в себе столько лет, вынужденная быть сильной ради сестры. Вынужденная каждую ночь с криками просыпаться в жутких кошмарах с одним и тем же лицом в главной роли. Алека Пайна, терзающего ее душу Темной Стороной, пока она не соглашалась убить очередного раба ради мимолетного облегчения.

Семь смертей. И аналогичное число ступеней, преодоленных Карой на пути к собственному безумию. В день их с Ланой неудачного побега из Академии, чалактанка прошла в шаге от пропасти настолько глубокой, что звериная сущность Кертеры рядом не валялась. Какими бы мотивами не руководствовался Алек Пайн, но он почти сломил свою бывшую наставницу по клану юнлингов, сделав из нее покорное своей воле чудовище.

Теперь весь ад, который хранила в своей душе Кара, проходил сквозь меня. И также беспомощно отступал, не в силах удержаться рядом с непоколебимой звездой Света рыцаря-джедая. Я множество раз прорабатывал этот миг в своей голове, но на деле все оказалось во много крат хуже. Темная сторона в чалактанке оказалась на удивление сильна, создавая образ сверхплотного шара, вобравшего в себя всю ее злость и ненависть. Чтобы оттянуть на себя большую их часть, пришлось выложиться на полную, с трудом удерживаясь от нестерпимого желания поддаться жгучему желанию принять дармовую мощь. Не для того я столько вытерпел на пути джедая, чтобы вот так поддаться соблазну ступить на более легкий путь!

Не знаю, сколько времени прошло в объективном плане, но для меня оно растянулось на долгие часы выматывающей борьбы за свою свободу. Сменившейся бесконечной усталостью, когда Коготь, прогнавший через себя последнюю «каплю» Тьмы, распался на ментощупы, принявшиеся за восстановление наших с Карой ментальных оболочек. Для нее процедура прошла не менее болезненно. Лицо осунулось, плечи опали, да и сама она как-то вся побледнела, что при ее цвете кожи считалось невозможным.

Но в то же время, она улыбалась. Когда наши взгляды вновь встретились, я увидел чистые сверкающие небесной чистотой зрачки. Тьма из них ушла. Смею надеяться, навсегда.

– Джове, – едва слышный шепот Кары прозвучал подобно шелесту сухого ветра, гуляющего над коптящей поверхностью подорванного полигона. – Она ушла.

Кара снова заплакала, но в этот раз это были слезы счастья. И ее объятья, настолько крепкие, что грозили сломать кости, вызвали у меня лишь дурацкую улыбку до ушей.

Получилось. До последнего сомневался, но я сделал это! Смог вернуть Каре то, что у нее забрала Темная сторона в лице Алека Пайна. Теперь она свободна и вновь может делать выбор. На сей раз осознанный. И, что-то мне подсказывает, Кара уже его сделала.