Шрифт:
И мать начала зарабатывать.
Постепенно им удалось и вылезти из нищеты, и домик подходящий нашелся, и сам Валерио вырос – выучился, и работал он в том же антикварном магазине…
А почему нет, если к этому делу руки лежат?
Не все у него шло одинаково хорошо, но вот антикварная мебель… Москит ее просто обожал. Сам отыскивал, реставрировал, подбирал и дерево, и отделку, и ткань, и набивку…
И ведь замечательно получалось!
Но это, скорее, хобби, управлять магазином Москиту нравилось намного больше. И Риалоны-Лассара с радостью предоставляли ему эту возможность.
И магазин при деле, и управляющий хороший, и воровать не будет…
Ну да!
Там уж не один магазин получился!
У Крыса, кстати говоря, таланта к торговому делу не было. Зато оказалось, что он замечательно играет на клавесине, да еще и поет. И Риалоны приложили руки к его образованию.
Сейчас молодой исполнитель разъезжает по всей Астилии. От поклонниц отбоя нет, полные залы собирает, сам песни пишет, музыку…
И ведь хорошо получается!
Вылезли парни из нищеты! Зубами за воздух уцепились – и выбрались! И семьи свои вытащили!
Вот она, сестричка рядом.
Так-то Висента Анна Дельрио, а по-простому – Винни.
Умничка, в антиквариате разбирается, замуж скоро выйдет… остальные мелкие уже пристроены.
Сестры замужем, только Винни выдать мужу на руки осталось.
Братья себе тоже дело нашли. Один на лесопилке, два рыбаками стали, еще один… ну, тут уж безвыходно. Кому-то и воровать надо… ежели душа лежит.
Когда зазвонил телефон, и Амадо Риалон попросил о помощи, Москит даже не колебался. Единственное, что спросил:
– Оно опасно? Для сестры?
– Не знаю, – честно ответил Амадо Риалон. – До сих пор ее пытались не убить, а похитить. Но вдруг?
– Я ей скажу, – согласился Москит. – Сейчас приедет.
– С меня причитается, – благодарно откликнулся Амадо.
– Сестренке на приданое, – согласился Москит. А что? Если работа есть, то и оплата быть обязана! Так оно правильно!
И пошел общаться с сестрой.
А поскольку Винни тоже росла умненькой и серьезной, и примерно себе представляла, от чего ее спас в свое время братец, и ее уговаривать долго не пришлось.
– Еду.
И нож проверить. На ноге, с внутренней стороны бедра.
И еще один пристроить. В волосы. Аккуратный такой, скорее, длинная шпилька в специальном чехле. Дорогая, зараза. Но как иначе-то ее носить? Никто не задумывается? Чтобы голову не поцарапать, половину волос не сбрить?
Только специальное навершие.
Эх, не позавидует он тому, кто решит похитить Винни. Была она девчонкой из трущоб, ей и осталась, в глубине души. И что делать с особо умными похитителями – отлично знает.
Жить они, может, и останутся. А вот размножаться точно не смогут.
Треси открыла дверь дома и поморщилась.
В нос ударил едкий запах вареной рыбы.
Да, вот так вот. Масло дорого, вода – бесплатно. Поэтому проще рыбу варить, а не жарить. Слова Треси о том, что можно ведь и запечь… ничего тут сложного нет! Взять глину, обмазать и запечь. Даже и печка не нужна, просто развести костер на полчасика. И можно рыбу ни во что не оборачивать…
Что, что в этом такого?
И дров еще поменьше уйдет…
Мать была против. Вареное – полезнее.
Да, конечно, но когда оно уже становится просто омерзительным? Когда в зубах навязает?
Когда сил нет вот ЭТО кушать, да каждый день, да по три раза в день?
Неблагодарность?
А вас бы так? Рыбная похлебка, вареная рыба, хлеб… все меню семьи Наранхо. Больше-то ни на что денег не хватает!
Хавьер хотел проводить свою помощницу, но Треси решительно отказалась. Унизительно это…
Да, это ее дом, ее братья и сестры, ее мать и отец.
И?..
Она их любит, она глотку за них хоть кому перегрызет, она работает, чтобы им помогать, но в том-то и дело. Она же их видит, как они есть! И оборванных, и с голодными глазами, и мать – сутулую, усталую, постаревшую раньше времени… никакую.
И отца…
Он симпатичный, конечно, но сеньорита Наранхо хорошо знает ему цену.
Безответственность. Нежелание и неумение подумать, хоть на шаг вперед.
И пословица, которую Треси тихо ненавидела. Дал Бог детей, даст и НА детей.