Корт убрал нож и отошёл в сторону.

— Уберите руки, — с ноткой высокомерия в голосе бросила Юта людям Улгерна. — Я сама найду выход.

После чего развернулась и покинула шатёр.

Некоторое время Канги молчали, хмурясь. Кому из них эта ситуация на самом деле не нравилась, а кому была по душе, Корт сказать не мог.

— Итак, — прочистил горло Лурн, — вернёмся к голосованию. Всех устраивает открытый способ?

Канги не стали возражать.

— Тогда пусть каждый, кто претендует на роль предводителя нашей армии, скажет об этом.

— Я, — не теряя времени, твёрдо заявил о своём намерении Улгерн.

Остальные молчали.

— Я, — мрачно отозвался Корт.

В шатре стояла полная тишина.

— Кто-нибудь ещё? — Лурн обвёл взглядом Кангов. Все молчали.

Корт не подал виду, но на самом деле был сильно удивлён. «Всего двое? Впрочем…», — начало доходить до него. «Как я сразу не понял. Конечно, они давно договорились между собой. Выбрали одного кандидата, чтобы не распылять голоса. И теперь это Канг атлургов против чужака, пусть он и зовётся ругатом».

Кажется, ситуация складывалась не в его пользу. А между тем, от того, какую стратегию выберет глава объединённого воинства атлургов, как поведёт сражение, зависели жизни их всех. Зависела жизнь Юты. Жаль, что Корт не увидел этого раньше. Мало было провести этих людей через бескрайнюю пустыню, мало найти Город Богов, на протяжении тысячелетий считавшийся всего лишь легендой. Он должен был ещё предусмотреть эту свару за власть. И сделать всё для того, чтобы выиграть в ней. Но теперь было уже слишком поздно.

— Раз других кандидатов нет, предлагаю начать голосование, — возвестил Лурн, взявший на себя роль руководителя собрания. — Пусть каждый назовёт имя того, за кого хочет отдать свой голос. Пойдём по кругу, начиная с уважаемого Улгерна.

— Улгерн, — назвал своё имя Канг Умрагата. После чего обвёл присутствующих мрачным взглядом, как будто хотел устрашить тех, кто решит проголосовать против него.

— Улгерн, — повторил Канг одного из самых отдалённых поселений, небольшого и незначительного по политическому весу. Неудивительно, что он выбрал сторону могущественного Канга Умрагата.

Следующим шёл Гвирн. Корт сильно напрягся, ожидая его решения. Ждал ли он от правителя Утегата удара в спину? Скорее, да, чем нет.

— Корт, — спокойно произнёс Гвирн и посмотрел Корту в глаза.

Ругат кивком принял его позицию. Когда хотел, Гвирн мог держать слово.

Кернад, Канг ближайшего к Лиатрасу поселения, с которым Корт был знаком ещё до похода, тоже назвал его имя.

За ним стоял ещё один малоизвестный Корту Канг. О его позиции ругат ничего не знал. Он проголосовал за Улгерна.

— Корт, — назвал его имя Лурн.

Молодой Канг с самого начала отнёсся к Корту положительно. Возможно, причиной было то, что он ругат. А возможно, и то, что у Корта был Утагиру, в которого Лурн был буквально влюблён. Кому из них двоих Корт был больше обязан голосом, он не знал.

Пока голосов было поровну, что вселяло осторожный оптимизм. Во всяком случае, разгрома, который Корт ожидал, пока не произошло.

Сразу за Лурном стоял сам Корт.

— Корт, — произнёс ругат собственное имя.

— Улгерн, — тут же будто ответил ему Надмер.

Тут Корт и не ожидал ничего иного. Высокомерный и спесивый Канг и не скрывал своей принадлежности к лагерю Улгерна. К тому же, он в любом случае проголосовал бы противоположно Лурну.

Дальше шёл Амдир. Ещё одна тёмная лошадка, о позиции которого Корт не имел ни малейшего представления. Амдир всегда держался в стороне от споров и только молча наблюдал.

— Улгерн, — назвал он имя.

Корт незаметно перевёл дыхание и крепче сжал кулаки. Оставалось лишь двое Кангов, ещё не отдавших свои голоса. Пока за Улгерна было пятеро. За Корта — четверо. Всё могло решиться прямо сейчас.

— Воздерживаюсь, — сказал стоявший предпоследним Канг при гробовом молчании.

Напряжение к этому моменту было таким, что, казалось, воздух начнёт искриться. Корт перевёл мрачный взгляд на оставшегося последним Салгаира. Исходя из его реакции на выдворение Юты, бой был проигран.

Все до последнего, стоявшие в шатре, люди вперили в Канга Тергата прожигающие взгляды. Салгаир был спокоен, словно вовсе не замечал бури, готовой разразиться под сводами шатра. То ли возраст, то ли опыт позволяли ему оставаться непоколебимым, словно каменное изваяние.