В его укрытие пробрался из командного пункта младший лейтенант.

— Переносите огонь ближе к озеру! — крикнул он Камилю. — Правее одинокой ивы. Приказ комиссара.

— Комиссара?

— Комбат ранен. Командование принял комиссар.

Лейтенант оказался связным офицером, он объяснил Камилю обстановку и, уходя, сказал, что комиссар благодарит его за хорошую работу.

Похвала комиссара придала Камилю новые силы, и он открыл огонь по вражеским автоматчикам, пробиравшимся через густой ольховник по берегу озера.

Наконец Камиль и его товарищи получили сигнал оставить позицию. Значит, основные силы полка выведены из-под опасности!

На поле боя оставалось совсем мало прикрывающих подразделений. Чтобы вражеские войска не сели на их плечи, они были вынуждены по очереди вести непрерывный огонь. Но тут — казалось, очень кстати — вражеский огонь внезапно ослаб. Несколько подразделений начали отход.

И вдруг с неожиданной стороны — с нашего тыла — загремели автоматы. Кто-то пронзительно закричал:

— Нас обошли! Отрезали!

Значит, враг просочился в тыл? Значит, мы в окружении?

Окружение! Это было самым отвратительным из всех бедствий войны.

Пулеметный расчет Камиля одним из первых продвигался к лесу, когда немцы открыли огонь, откуда никто не ждал.

Камиль скомандовал ложиться.

«Отрезали? Неужели отрезали?» В эту же минуту с шемяшей болью Камиль вспомнил о семье. Как бы у самого уха услышал голос Сании: «Береги себя!..»

И тут в самом деле кто-то совсем близко крикнул на родном языке:

— Камиль! Голову береги!

Кто это? Знакомый голос! Уж не Фуат ли? Откуда он тут взялся?

Это был действительно Фуат. И его предостерегающий голос показался Камилю близкий и родным.

— Где ты, Фуат? — крикнул он, оглядывая залегших поблизости солдат.

Сам не понимая, что делает, Камиль повернул назад. Казалось, и в других подразделениях заколебались. Солдаты сбивались в толпу.

И в этот момент подоспел комиссар Павленко. Лицо его было разъяренным, глаза сверкали.

— Ложись! — крикнул он.

Бойцы, как снопы под бурей, бросились на землю.

— Не терять голову! — кричал комиссар. — Что случилось? Пока мы хорошо выполнили свою задачу: полк сменил позицию. Сейчас мы продолжаем бой. Кто сказал, что окружены? На все четыре стороны — наша собственная земля!..

Стрельба заметно усилилась, заработали немецкие пулеметы. Комиссар позвал командиров к себе.

Увидев комиссара, Камиль словно очнулся от бредового сна. Он снова овладел собой. Быстро оглядев новое поле боя, приник к пулемету.

Боевая группа, отрезанная от своей части, преодолев короткое замешательство, заняла позицию круговой обороны. Начался бой, продолжавшийся до темноты.

Только под утро Камиль пришел в себя. Было тихо. Над головой ясное бледное небо. Солнце еще не взошло.

От непонятного страха у Камиля вздрогнуло сердце. Стараясь понять, где он, осторожно повернул голову. Над ним вздымался крутой песчаный обрыв. Из земли торчали змеистые корни. Озеро совсем рядом. На поверхности его полно рыбы — красноперки, лещи, сорожки, щуки. Все они беспомощно лежат кверху белыми животами. Некоторые еще живы, пытаются плыть. Их оглушило взрывами снарядов.

Где-то вдали по временам еще грохочут выстрелы.

Камиль попробовал встать. Но резкая боль в ноге на мгновение лишила сознания. Все вокруг опять погрузилось в темноту.

Кто-то склонился над ним, и осторожный голос зашептал:

— Тише! Ради бога, не кричи, Камиль!

Что такое? Разве он кричал? Кто тут?

Сознание вернулось.

— Кто здесь?

— Это я, Камиль.

— Фуат?

— Да, да. Надо скорей уходить отсюда.

— А где наши?

— Не спрашивай — не до того. Радуйся, что голова на плечах. Пошли, я помогу тебе. Ясно?

Камиль вспомнил все.

Когда группа бойцов, которой командовал Павленко, попала в окружение, комиссар попытался пробиться на соединение с отступившими частями, а ночью внезапно повернул в тыл врага, пытаясь вывести бойцов из «котла». Маневр удался. В коротком решающем бою Камиль был ранен в ногу. Санитар наскоро сделал ему перевязку, но Камиль уже не мог передвигаться самостоятельно, и комиссар приказал первому подвернувшемуся бойцу взять Камиля под руку.

Этим бойцом и оказался Фуат.