Рядом с ним крутится другой паренек, хлопает руками, точно пытается обнять себя.

А эти схватились за пояса, стали бороться. В них вцепилось еще несколько ребят, и все попадали, образовав изрядную кучу.

Рамай ринулся к ним, но вдруг увидел недвижно стоявшую у дверей Санию.

— Рамай! — негромко окликнула она. — Иди-ка сюда.

Рамай с виноватым видом подошел, стараясь не стучать ботинками. Вскочили и остальные. Шум затих.

— Что происходит? — спросила Сания. — Что за представление?

— Замерзли, Сания-апа. На дворе холодно.

— Сбежали? А где ваша военная дисциплина?

Рамай не ответил, только улыбнулся.

— Где ваш руководитель?

— Товарищ Каратаев здесь. Сейчас все придут.

Шум за дверью усилился, и в коридор ввалилась новая группа ребят.

— Вон и они! — сказал Рамай.

— Не забывайте, что вы в школе.

— Что за шу-ум? — послышался зычный голос Каратаева, и все сразу притихли.

Энергично шагая, в коридоре появился военрук Каратаев.

Сания с уважением относилась к этому человеку, с необыкновенной пунктуальностью выполнявшему свои обязанности.

Старый вояка, Файзулла Каратаев после контузии в гражданской войне вернулся в Ялантау. Когда началась Отечественная война, он был на пенсии, но явился в военный комиссариат и попросил, чтобы отправили на фронт. Вместо этого его послали преподавать военное дело в старших классах.

Седые длинные усы Каратаева заиндевели и обросли сосульками. Они казались особенно устрашающими на багрово-красном от мороза лице.

«Не слишком ли легко он одет?» — подумала Сания. На командире была старая шинель, подпоясанная широким ремнем, на ногах хромовые сапоги.

Когда Каратаев потянулся рукой к обледенелым усам, Сания обратила внимание на его скрюченные, раскрасневшиеся пальцы.

— Разве перчаток у вас нет? — спросила она.

— В кармане, — сказал Каратаев. И, видимо, не для Сании, а для ребят, сказал погромче: — Не такой уж страшный сегодня мороз.

— Занимались на открытом воздухе?

— Два часа строевых занятий проводили в саду. Еще час теоретической подготовки. Свободные комнаты есть?

— Пусть в четвертый класс заходят, — сказала Сания и пригласила Каратаева в директорский кабинет.

— Вы очень легко одеты, товарищ Каратаев, — заметила Сания, — не бережете себя.

— Мне нельзя тепло одеваться.

— Почему?

— Если бы мне было тепло, ребята, клянусь вам, бросили строй и разбежались бы. А так терпят, видя, что и я терплю.

— Не перегибаете ли?

— Пусть закаляются. Не беда, если и обморозятся.

Сания насторожилась:

— Как обморозятся?

— Двое ребят обморозили носы…

— Эх, Файзулла-абый, — сказала Сания, сокрушенно покачав головой, — так выведете их из строя!

— Ничего не будет, не пугайтесь. Я научил их лечить обмороженные места. Мы должны выпускать закаленных людей, товарищ директор.

— Это так. Однако нужно понимать разницу между взрослыми и детьми. Вы же имеете дело со школьниками, вы педагог!

— Я командир. А теперь военное время. У военного времени своя логика.

— Будьте добры, — взяла твердый тон Сания, — впредь проводить в такие дни, как сегодня, занятия в закрытых помещениях. На это есть инструкции — не нарушайте их.

Каратаев все еще не хотел сдаваться:

— Не все инструкции хороши. Почему бы не проявить инициативу?

— Идите в класс, вас ждут ученики!..

Устав от забот и проголодавшись, Сания вернулась домой. Мороз на дворе стал еще крепче.

Даже дома Сания долго не могла согреться. Ольга Дмитриевна приготовила очень вкусные щи, но Сания ела без аппетита. «Видимо, устала», — решила она и прилегла на диван.

Она задремала и неожиданно очнулась — будто кто-то с тревогой сказал ей: «Губим ведь ребят, товарищи педагоги, понимаете? Первый класс — это не шутка!» И перед ее глазами возникла классная комната.

Разрешение не ходить из-за мороза в школу не касалось учеников старших классов. Но классы были неполны. Там и сям виднелись пустующие парты. Среди детей, отцы которых ушли на фронт, есть нуждающиеся в зимней одежде. Школа не сумела обеспечить ею, а теперь приходится расплачиваться за это… Что, если мороз зарядил надолго? Это грозит невыполнением учебной программы!.. А ведь Сания, как депутат, должна думать не только о своей школе, но и о всех других.

Не вышел отдых! Сания вскочила и пошла умыться. Она еще не имела готового решения, лишь чувствовала, что должна выйти из дома. Куда? В отдел народного образования? В горсовет?