Я догадался, что они по какой-то причине играют на публику, но все равно не удержался от шутки:

– Варнак, если на моем газоне кто-нибудь начнет копать окоп для стрельбы с лошади стоя, то ты уляжешься на дно этой ямы самым первым! Кстати, а почему я до сих пор не вижу ту троицу, которую вам поручили подобрать в городе?

Как ни странно, на этот вопрос ответил не он, а какой-то заморенный метросексуал в светло-сером деловом костюме, высунувший клюв из салона и поглядевший на меня, как на пыль у своих ног:

– Текущее местонахождение вышеупомянутых лиц вас не касается!

Я завелся с пол оборота еще до того, как сообразил, что этот уродец напоминает незабвенного Мишку Ивашова, центрового нашего детдома, в свое время попортившего его обитателям немало крови. Слава богу, жгучее желание сдернуть самовлюбленного недоумка с верхней ступеньки трапа и как следует отпинать удалось задвинуть куда подальше, и я, расшифровав серию жестов Флюгера, рыкнул на весь остров:

– Закат, Череп, Зима, забейте на этого клоуна и выбирайтесь наружу!

– Не сметь! — гневно взвизгнул задохлик, грозно топнул ножкой, обутой в лакированный ботинок, и попытался остановить Берестова. В этот момент из-за моей спины раздался недовольный рык Еремеева:

– Баталов, как вы тут оказались и кто вам позволил кем-то командовать?!

«Клоун» тут же спал с лица и понес какую-то пургу про наведение мостов с представителями принимающей стороны, про координацию действий военнослужащих, отказывающихся проникаться важностью порученной им задачи, и про обнаруженные им пробелы в деле обеспечения безопасности Виктора Викторовича.

Пресс-секретарь президента выслушал этот монолог, не перебивая. А после того, как запал крупного специалиста по всему и вся, наконец, иссяк, выдал очень интересный вердикт:

– Что ж, раз вы добровольно взвалили на себя столько разноплановых обязанностей, то я, так и быть, пойду вам навстречу и помогу их освоить на достаточно высоком уровне. Да, ради этого вам придется на время прервать учебу в МГИМО, но чего не сделаешь из чувства долга перед родной страной, верно? Кстати, вы сделали этот шаг вовремя. Ведь осенний призыв в ряды Вооруженных Сил Российской Федерации в самом разгаре, следовательно, если в среду утром вы окажетесь в военкомате, то уже в четверг вечером начнете тянуть лямку в каком-нибудь очень уставном подразделении.

– Да, но я… — начал, было, «клоун», но допер, что придуманный им аргумент не прокатит, сглотнул и выдал свой самый убойный аргумент: —…в смысле, мой батюшка не позволит мне взять академ!

– Ему будет не до вас: он опять проигнорировал мое предупреждение и прыгнул выше головы, поэтому все с той же среды отправится на вольные хлеба.

Это утверждение и металл, прозвучавший в голосе пресс-секретаря президента, окончательно уничтожили все надежды метросексуала на мирное завершение «конфликта», и парень решил закосить под умирающего. Но Еремееву его игру даже не заметил — перевел взгляд на внушительную фигуру Робокопа, «занявшего позицию» в нескольких шагах от нас, и мрачно вздохнул:

– Мужики, харе валять дурака — этот оборзевший мальчишка вам не начальник, в восемнадцать тридцать по местному времени мой борт должен быть в воздухе, до авиабазы Эдвардс еще лететь и лететь, а вы еще даже не поздоровались с друзьями.

После этих слов Закат отодвинул в сторону напрочь деморализованного «клоуна», легко сбежал по трапу и двинулся в мою сторону. Череп и Зима, конечно же, последовали за ним. А «Яровиты» почему-то затупили. Нет, Варнак шевельнул рукой, изобразив аналог команды «вольно», но парни, одновременно отмерев, решили подождать реакции Большого Начальства на поведение непонятной троицы.

– Кажется, вы меня не поняли! — правильно интерпретировав их поведение, буркнул Виктор Викторович, посмотрел на часы и расставил все точки над «i»: — На этом острове я в вашей защите не нуждаюсь. Нахожусь здесь, как частное лицо. А те два бойца, которые прибыли сюда в качестве телохранителей Дениса Владимировича, вообще вне моей вертикали власти! Кроме того, я знаю, что такое боевое братство, и не собираюсь строить из себя самодура. Короче говоря, скажите, в какой «конверт» загрузили коробку, которую кому-то из вас должны были вручить в самолете, и можете забыть о моем существовании на ближайшие семнадцать минут…

Пока Робокоп объяснял, на каком сидении конвертоплана закреплена эта самая коробка, я отправил экипаж «Гольфстрима» погулять по острову. Само собой, предупредив, чтобы вернулись сразу после взлета тяжелой машины. А потом рядом со мной и Ростовцевой нарисовался Триггер, сделал комплимент Анькиному прикиду и загару, спросил, куда мы дели остальных девчонок, от души приложился к моему левому плечу и… поделился своими сомнениями:

– Слушай, Чума, ты сильно переоценил наши возможности: этот остров — подарок для любого более-менее подготовленного диверсанта, и мы с Костяном не сможем обеспечить вам качественную охрану, даже если забьем на еду и сон!