Кристаллов в самом деле оказалось очень много. Я выбрал из мусора не меньше чем пригоршню их. Как только последний оказался в инвентаре, то понял: пора. Удача и так сегодня благоволит мне, нужно прекращать испытывать её терпение.

Перед тем как покинуть логово неизвестной птицы, я достал из хранилища баночку с горстью особого порошка и обработал им обувь с одеждой, плюс сыпанул немного у входа в пещеру. Порошок отбивал обоняние у любого существа на час-полтора. И чем острее нюх, тем дольше не работал нос после вдыхания. Порошок не был едким или пахучим. Он вообще не пах. Та же собака не сразу понимала, что это её нос перестал работать, а не исчез след. Некоторое время шла вперёд, продолжая движение в направлении, по которому двигалась до того, как попала под эффект порошка. Это особенно полезно, когда собака не одна и идёт с поводырём. Тому будет в разы сложнее понять, где его животное потеряло след, чтобы попытаться вновь отыскать более сложными и не такими эффективными методами, как чуткий нос четвероногого питомцы. А тому, кто применил спецсредство, куда проще уйти в сторону и некоторое время двигаться перпендикулярно предыдущему маршруту.

Что ж, остаётся надеяться, что птица в основном ориентируется по запаху, а не глазастый Дерсу Узала в перьях.

То, что я поступил правильно и надавил на горло жадности, стало ясно буквально через пять минут после ухода из логова. Я ещё не успел отойти от холма, в склоне которого было вырыто логово, как буквально в сотне метрах на открытое пространство выскочила… птица? Или что?

Уже автоматически я применил мимикрию. Сделал это вовремя, так как неизвестное пёстрое существо явно меня заметило и бросилось навстречу. Двигалось оно очень быстро, совершая многометровые стремительные прыжки. Но это даже было плюсом для меня, так как моя маскировка проработала дольше в непосредственной близости к твари.

Вблизи я смог определить, что к птицам существо относится постольку поскольку, в основном птичьими лапами с тремя вперёдстоящими пальцами и одним задним, длиннющей загнутой шпорой да ярким оперением. А вот сложением оно походило на некрупного прямоходящего динозавра с длинным хвостом. Вместо рудиментарных передних лапок у животного росли короткие крылья с когтистыми длинными пальцами. Размером динозаврик был примерно, как два мясистых индюка. Клюв имел огромный с сотнями мелких острых зубов.

Покрутившись вокруг меня, существо издало недовольный щёлкающий звук и унеслось в сторону своего логова. Как только оно скрылось из глаз, я бегом рванул в противоположную сторону. Если у обокраденной мной клуши есть хоть какие-то мозги, то обнаружив пропажу кладки, она свяжет это с недавним событием, когда вроде кого-то видела рядом. И немедленно бросится сюда. Хорошо бы ещё тут капканы поставить, но чего нет, того нет. Даже примитивные деревянные остались на месте моей последней ночёвки на поверхности в той злосчастной балке.

— Давненько тебя было не видать. Тут уже кое-кто подумывал, что схарчили тебя, — сказал мне стражник у ворот. Это был первый увиденный мной человек, когда я вернулся домой после почти восьми дней скитаний и приключений, которых и врагу бы не пожелал. Нет, вру, только ему бы и пожелал. Самому злейшему. Та чёртова индюшка гоняла меня по лесам, как озорные дети не гоняют жирного кота в доме у бабушки. Видимо, слишком уж разозлилась за украденные яйца. Оторвался я от неё, только оказавшись у реки. На берегу удачно оказались несколько коряг, которые я стащил в воду, связал верёвкой и устроился поверх, кинув на себя куски сухих водорослей и тины, в изобилии валявшихся на берегу. Отплыв на несколько километров, я причалил к другому берегу и пошёл назад, так как река текла в противоположном направлении от нужного мне. Понадеялся, что недодинозавр не сможет переправиться через широкую речку или, что он точно собьётся с моего следа. Какой вариант сработал — не знаю. Но больше я преследователя не видел.

Не было неприятных встреч и дальше. За несколько дней дороги по чащобе, среди бурелома, оврагов «ногу-сломишь» и прочих прелестей дикого леса я сталкивался только с разной мелочью. При этом берёгся как мог, ночуя на деревьях и оборудуя их различными ловушками и сигналками, которые мог соорудить. Вот ночью крупные звери были. Некоторые обнюхивали дерево, на котором ночевал, другие царапали или грызли. Я потом утром находил глубокие отметины, от которых мороз по коже продирал. Предположил, что нахожусь на территории ночных хищников, потому так и происходит.

— Зубы обломали, — усмехнулся я в платок на лице, который продолжал прикрывать моё лицо. Шрамов там заметно поубавилось, и даже можно было бы уже и снять тряпки. Но я к ним привык, что ли. Да и глаз ещё не видел ни черта. Там для регенерации куда больше работы, чем в деле восстановления обычной кожи.

— А где был-то? — стражнику было скучно, и способ немного развеяться за мой счёт счёл манной небесной.

— Там, — я махнул рукой за спину. — Просто заблудился, по течению скатился вниз, не туда повернул и в итоге несколько дней искал дорогу назад.

— Ну, несколько дней это ещё боги тебя хранили. Десятницей дальше и всё, кранты! Туда даже не все наши трапперы рискуют заходить и надолго оставаться.

— Точно боги помогли, — кивнул я. — Ладно, я пошёл к себе. Помыться и побриться нормально хочу. И спать — умираю просто.

— Ты вечером в трактир заходи, я тебе кружку пива поставлю за рассказ.

— Не смогу, спать буду. Да и не срастается у меня с трактирщиком.

В бараке пришлось заново договариваться, хотя вахтёра я предупреждал, что могу на несколько дней исчезнуть по делам. Потом пришлось подождать, пока протопят баню. В период ожидания сходил к знакомой кухарке, где купил хлеба и холодного варёного мяса с сыром, чтобы перекусить всухомятку. Мои продукты уже давно или закончились, или испортились. Приходилось питаться подножным кормом и сырым птичьим мясом, чтобы дымом не привлечь к себе чужое внимание. Хорошо, что соли с собой взял, с ней хоть как-то в горло лезло подобное. О паразитах, которые мог подхватить с сырым мясом, старался не думать, авось Регенерация и с ними справится.