Ее рука касается моей щеки, прежде чем ее пальцы скользят к задней части моей шеи, притягивая меня к себе.

– Ты можешь, - шепчет она. - Я просто прошу пока не делать этого. Пусть они получат то, что им нужно. Я обещаю тебе, обещаю тебе, Айзек проведёт тебя внутрь. Просто ...
– она вздыхает, и слезы катятся по ее щекам. - Пусть это будет нечто большее, чем месть. Пусть это будет связано с переменами. - Вся ее боль выплёскивается из неё и омывает меня.

Я впитываю это, желая забрать это у неё, чертовски хорошо зная, что я собираюсь дать этой девушке все, что она, блядь, захочет.

– Один месяц.

– Шесть, - просто отвечает она, ее губы касаются моих.

– Четыре, - огрызаюсь я, прикусывая ее нижнюю губу.

Она целует меня.

– Девять.

– Хорошо.
– Это был гребаный поцелуй смерти. - У них есть девять месяцев, потом он мой.

– Хорошо.

Как только слова слетают с ее губ, Айзек и федералы врываются в подводную лодку. Джейд зажата у меня под мышкой, а Оливия идёт в ногу с Лайном, напряженная и нервная. За считанные часы мир Лайона перевернулся с ног на голову. Все мы каким-то образом потеряли контроль над реальностью.

Джейд забирается на заднее сиденье внедорожника вместе с Поппи и Нечестивцем, когда я закрываю их внутри и направляюсь к Айзеку, который наблюдает за мной возле своей патрульной машины.

Я киваю головой.

– Как долго ты был под прикрытием?

Айзек качает головой.

– С тех пор, как она впервые вошла.

Я оборачиваюсь через плечо. Я не могу видеть Джейд через тонированное стекло, но знаю, что она внимательно наблюдает за нами.

– Семь месяцев, Айзек. Я сказал ей девять, но у тебя есть семь месяцев.

Когда я поворачиваюсь к нему лицом, его глаза слабы.

– У меня уже достаточно информации о большинстве его клиентов, так что мне понадобится только семь.

– Это проблема подпольной торговли людьми. Она чертовски увлечена этим.

Айзек засовывает руки в карманы.

– С этой девушкой, Ройс, с этой девушкой случилось худшее из худшего. Я бы не беспокоился о ней. Она сильная. Каким-то образом построила стену, чтобы отгородиться от жизни, которую она вела с Кайлом, и от своей юной школьной жизни. Но веди себя с ней осторожно. Было несколько раз, когда я чуть не бросил полотенце, чтобы спасти ее от Кайла, но я этого не сделал. Я не мог.

Одной мысли о том, что Джейд может попасть в какую-нибудь беду, достаточно, чтобы я разозлился.

– Она сказала, что некоторые из них были детьми.

Айзек откидывается на свою патрульную машину, скрещивая ноги в лодыжках.

– Не часто. Те, кого пропустили, были от своих родителей за долги, деньги. Дети, о которых она упомянула, не были проданы для секса или рабства. Это было для торговли усыновлением. Там много богатых людей, которые не могут иметь детей и у которых слишком много денег, чтобы стоять в очереди. - Его рука на моем плече, сжимается. - Через семь месяцев ты получишь от меня сообщение. Следуйте инструкциям, и вы получите свое желание. А пока.
– Он перевёл взгляд на фургон, и я последовал за ним, все та же вина съедала мой желудок. - Будь рядом со своей девушкой и своей мамой, чувак. Им это понадобится.
– Он поворачивается, чтобы уйти, и как раз в тот момент, когда я возвращаюсь к фургону, я останавливаюсь в своих шагах.

– Айзек? - окликаю я, оборачиваясь.

Он смотрит меня.

– Да?

– Чаевые, которые ты получил?

Я наблюдаю, как на его губах действительно появляется улыбка.

– Ну, давайте просто скажем, что это было Анонимно.

Черт возьми. Мысли скручиваются в узлы по поводу того, как я собираюсь смириться не только со всем, что произошло, но и с одной вещью, с которой, я думаю, я недостаточно силен, чтобы справиться.

Чувство вины.

Джейд - единственный человек на этой земле, ради которого я бы прямо убил, умер, согнулся, сломался, сделал все, что угодно. Она держала меня у своих ног, готовая делать все, что захочет, но что, если она хочет отпустить меня?

Я помню, как я впервые в жизни почувствовала страх. Это было, когда я увидела, как Ройс упал со своего скейтборда и ободрал колени так сильно, что можно было разглядеть кости. Я плакала целыми днями, потому что думала, что он умрёт.

Мы возвращаемся в здание клуба час спустя, реалистичность всего, окружает внедорожник, как тяжёлое облако. Никто не сказал друг другу ни слова, и Ройс даже не вздрогнул рядом со мной. Тот же страх, который я испытывала в детстве, я чувствую и сейчас.

Пожалуйста, не оставляй меня.

Нечестивец выключает машину, и мы все вываливаемся, мои колени слабеют, а глаза слипаются от усталости. Мой телефон начинает звонить в кармане, и я достаю его, видя имя Слоун на экране.

Я провожу по нему пальцем, чтобы ответить.

– Привет.

– О боже мой! Я только что видела новости.

Я сглатываю нервы. А вот и следующая часть, которую нам придётся пережить. Какой стыд. Какая жалость.

– О боже, интересно, что он с ней сделал!
– Хотя все это для меня ничего не значит.