Я открыл глаза и посмотрел в тёмный потолок. Спать абсолютно не хотелось, а бродить по монастырю… Даже не знаю… Не сегодня…

А ведь идея матушки сделать мир лучше, не так уж и плоха. Людям нечего будет скрывать друг от друга, не будет воин, вранья, насилия, предательств… Особенно предательств! Если каждый человек будет как открытая книга — мы получим новый, лучший мир… И технология точно должна остаться в их руках. Богобоязненные и служащие богу люди лучше всего справятся с этим, не будут использовать это во зло, а лишь во благо…

И матушка Иоанна как никто другой подходит на роль будущего Патриарха церкви. Нужно обязательно поддержать её в этом… Нужно обязательно убедить отца помочь ей, чего бы мне это не стоило!

Я резко выпрямился, сел на кровати, опустив ноги на холодный пол и помассировал виски. Что за бред лезет в голову? Хотя, может и не бред. Ведь есть зерно истины в этом… Может и не бред…

Я потянулся к своей сумке, достал меленький кейсик, подарок Лизки, извлёк из него шприц с дозой Регенерации, и не раздумывая, вогнал препарат себе в ногу. Хуже от этого точно не будет…

Подскочил на ноги и принялся приседать прямо посреди комнаты, разгоняя кровь по организму и выбросив абсолютно все мысли из головы…

98…99…100.

Сука! Сердце в груди колотится как сумасшедшее, а от мыслей, несвойственных мне, не осталось и следа. Сестрёнка придумала идеальное средство, восстанавливающее не только тело, но и приводящее в порядок мозги. Эти мысли, размышления были не моими. Чужими. Словно кто-то посторонний копался у меня в голове своими грязными, потными лапками. Суки!

Я выбежал из кельи босиком, в одних штанах, и огляделся. Пустынный тёмный коридор, тусклые лампы, и ни одной живой души. А ведь тот, кто внушал мне это, должен быть рядом… Я дёрнул дверь ближайшей, соседней комнаты и заглянул внутрь.

Снова эта сладкая парочка — Марьянка и Сенька… И почему я не удивлён? Блондинка стояла, прислонив руки к стене, наверняка ещё до конца не понимая, что меня уже в комнате нет, а брюнетка сидела на полу посреди комнаты с закрытыми глазами и молилась. Хорошо, поиграем…

Первой я вырубил темненькую. Удар в висок, подхватил её легкое тельце, аккуратно уложил на пол и тихим шагом двинулся ко второй. Лучше так, нейтрализовать их от греха подальше, не хочу, чтобы они начали паниковать и поджарили мне мозги. Не уверен, что они это смогут сделать, такого в их арсенале способностей заявлено не было, но экспериментировать и рисковать не было никакого желания…

Удар костяшками в основание черепа, девушка тихо охает, ударяется лбом о стену и оседает. Подхватываю её на руки и несу на кровать. По пути замечаю тоненькую струйку крови, текущую из её левой ноздри, и тихо ругаюсь про себя. Это я переусердствовал с силой удара, или она перенапряглась? Если девчонка отбросит копыта, на сотрудничестве с матушкой можно ставить крест…

Небрежно бросил лёгкое и явно голенькое под рясой тельце на кровать, и принялся рыться в её карманах. Инъектор нашелся сразу. Я приложил шприц к плечу девушки и выпустил порцию регенератора, вернулся к брюнетке, подхватил её на руки и отнёс на ту же кровать, положив монашек «валетом». Ещё раз оглядел их, тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

Келию матушки искал минут десять, уже собирался допросить встреченную в коридорах монастыря припозднившуюся престарелую монахиню, но вовремя вспомнил про кабинет настоятельницы. Ну не идиот я?

Пять минут, и я у дверей кабинета. Стук, ответное «Войдите!», и я внутри. Матушка сидела за своим рабочим столом, перебирая бумаги. Скользнула по мне напряжённым взглядом, отложила работу в сторону, скрестила пальцы в замок, и, поджав губы, тяжело вздохнула. Я сел в кресло напротив неё, закинул ногу на ногу, и выжидающе посмотрел в её глаза. Твой ход…

— Девочки живы? — с хорошо заметным внутренним напряжением, поинтересовалась Иоанна.

— Живы. Немного проучил, но жить будут.

Я ненадолго замолчал, внимательно разглядывая её лицо, выдававшее и усталость, и страх, и отчаяние. Сейчас матушка была похожа на самую обычную испуганную женщину, а не властную хозяйку монастыря, мечтающую встать во главе целой Религии. Она ведь даже не понимает, как ей повезло с тем, что на переговоры приехал я, а не отец. Отец бы точно не стал прощать такое, прибрал бы технологию к рукам, а лишних свидетелей устранил. Лизка мне рассказывала недавно об одном таком случае, и кажется, не мне одному, судя по лицу матушки.