— Хм… — блондинка впилась в мои глаза своими и нахмурила лобик. — Он думает о сексе, и о том, какое бельё на вас надето, матушка.

— Можешь капнуть чуть глубже? Что-то такое, что никто о нём не знает?

— Я попробую.

Монашка покорно кивнула и прикрыла глаза, а мне и самому стало интересно, что такого она сможет достать из моей головы.

Складки на лбу девушки стали более глубокими, она пошатнулась, и вторая монашка заботливо обняла свою сестру по вере за плечики, бережно придерживая. Из носа Марьяны скачала капнула, а затем побежал тоненький ручеёк алой крови. Брюнетка заметно забеспокоилась и напряглась, взяла подругу за руку и сосредоточенно стала всматриваться в лицо блондинки.

— Вижу, как он ненавидит отца… — медленно заговорила Марьяна. — И ненавидит свою мать… Как ненавидит свою невесту, которую должен был убить по приказу отца, но почему-то не убил… Ненавидел… Сейчас эти чувства притуплены, но не уши до конца. В нём очень много ненависти, гнева и злости, матушка, но он очень хорошо прячет эти чувства от других, загоняя их в самые дальние уголки своего разума.

— Ненависть… — задумчиво повторила Иоанна. — В твоей душе есть место чему-то ещё кроме ненависти, Алекс?

— Вы мне скажите, матушка. — хмыкнул я. — Просто не люблю тех, кто предаёт, и мне всё равно, чему учит вас ваш бог — возлюби, прости или подставь щёку. Это не для меня.

Монашка дёрнулась, обмякла и потеряла сознание, едва не упав на пол. Откуда-то из недр своей чёрной рясы, её подруга достала знакомый мне автоматический инъектор, и с тихим шипением разрядила его в плечо блондинки. Да уж…

Несколько минут мы ехали в полной тишине, голова Марьяны лежала на коленях Есении, а матушка периодически оборачивалась и поглядывала на свою послушницу. Ещё через минутку, веки блондинки дрогнули, она открыла глаза, выпрямилась и с осуждением посмотрела на меня, словно это я во всём виноват.

— Нам нужно ускориться. — зачем-то озвучила свои мысли вслух Иоанна и заметно прибавила в скорости. — У препараты твоей сестры, Алекс, не очень приятные побочные эффекты. Придётся закрыть сестру Марьяну в подвале на несколько часов, подальше от соблазнов.

Точно! Побочки… А это даже интересно… Я даже не обратил внимания, с каким интересом стала поглядывать в мою сторону блондинка, как она тяжело задышала и закусила нижнюю губку… Сначала не обратил, теперь то это было заметно хорошо. Препарат Лизки и правда на девушек действует сильнее, я даже не думал, насколько…

Я подмигнул ей и показал язык. Ненароком (как бы!), коснулся её коленочки своей, с участием наклонился, потрогал за руку и заботливо поинтересовался — как она себя чувствует…

Кажется, Марьянка готова была отдаться мне прямо здесь, на мешках картошки, не стесняясь сестры и матушки.

— Сень, — окликнул я брюнетку, — а те не скажешь, о чём сейчас думает сестра Марьяна?

— Я… Я не могу говорить о таком. — упрямо помотала брюнетка головой.

— Ради научного эксперимента! — не сдавался я. — Нужно же понимать, как работает препарат, действует он на мозг или это на гормональном уровне, почему не получается контролировать свои желания…

— Я ведь и ваши мысли читаю, Алексей. — вздохнула Есения. — Вы и так всё прекрасно понимаете, просто зачем-то хотите услыхать это от меня, чтобы я произнесла нечестивые мысли Марьяны вслух.

— Погоди! — дошёл до меня смысл сказанных слов. — Ты читаешь мысли постоянно? В фоновом режиме?

— Нет, конечно. — помотала головой Есения. — Это очень тяжело и опасно, можно легко перенапрячься и схлопотать кровоизлияние в мозг… Просто… Просто мне тоже были интересны ваши мысли…

— Ясно. — хмыкнул я и задумчиво отвернулся к окну.

С этими монахинями нужно держать ухо востро, ведь никаких сигналов, ни боли, ни ощущения чужого вмешательства в свою голову я не почувствовал. Да уж…

* * *

— Ну, что скажешь?

— Отец за парочку таких помощниц заключит с тобой любую сделку. — откровенно признался я матушке.

— Эти не продаются. — хмыкнула София.

— Зря. На деловых переговорах им бы цены не было — прочитать мысли конкурентов или внушить им нужные, это дорогого стоит.

— Вот и я о том же… — искренне улыбнулась мне матушка. — Мы нужны друг другу.

Мы обедали вместе с ней в большой столовой вместе с остальными обитательницами женского монастыря, хотя сидели не за общим столом, в стороне от любопытных ушей, всё же нам приходилось говорить о деле, но ели мы ту же пищу и сидели точно за таким же столом, как и все остальные. Никаких особых отношений и привилегий — здесь все равны.

В большой столовой я был единственным мужчиной, и всё внимание было приковано к моей скромной персоне. Молоденькие монашки перешёптывались, поглядывая искоса, обсуждали, хихикали о чём-то, а женщины постарше хмурились, но молчали.