– Это дыхание самого Туракаму, - пробормотал он и поднял глаза, горевшие смертоносным огнем.
– Кто из слуг доставил это послание?

Господин общины убийц потеребил серьгу в ухе:

– Не слуга, мой господин. Документ был оставлен в условном месте, специально отведенном для подобных посланий, - спокойно сказал он.

– Это подделка!
– прошипел Тасайо, давая волю безудержному гневу.
– Я не писал ничего похожего! И ни один из моих писарей тоже!

Лицо магистра оставалось невозмутимым.

– Не писал?

– Сказано же - не писал!

Властитель Минванаби неожиданно резким движением схватился за рукоять меча, и только жест вожака снова удержал убийц, готовых к решительным действиям.

Несколько раз прошагав от одного конца помоста до другого, словно голодный хищник, мечущийся в клетке, Тасайо внезапно повернулся к обехану:

– Я заплатил металлом целое состояние за услуги твоего братства, а вовсе не за то, чтобы вы вносили хаос в жизнь моего дома, и не за то, чтобы вы сломя голову кидались выполнять приказы любого моего недруга, у которого хватит хитрости подделать документы! Какой-то глупец посмел скопировать фамильную печать Минванаби. Вот и найди его. Мне нужна его голова.

– Хорошо, властитель Тасайо.
– Магистр поднес левую руку ко лбу в знак согласия.
– Я распоряжусь проследить, каким образом к нам попала фальшивка; виновник будет доставлен тебе разрубленным на куски.

– Постарайся, чтобы это было исполнено.
– Вытащив меч из ножен, Тасайо рассек им воздух.
– Постарайся на совесть. А теперь убирайся с глаз моих, пока я не отдал тебя палачам... для тренировки.

Магистр Братства Камои, который до этого момента стоял не двигаясь с места, как каменная глыба, не остался в долгу.

– Не пытайся рассердить меня, господин Тасайо.
– Он знаком приказал убийцам отступить на несколько шагов, а сам двинулся вперед и остановился лицом к лицу с правителем Минванаби, после чего сказал, понизив голос: - Камои не вассалы, и тебе не следует об этом забывать. Я - обехан, магистр Братства Камои. Твое желание будет исполнено не потому, что ты так приказал, а потому, что в этом деле честь моей семьи пострадала не меньше, чем честь семьи Минванаби. Судьба дала нам общего врага, мой господин, но впредь никогда не угрожай мне.
– Он опустил глаза вниз, и Тасайо проследил за его взглядом. Между указательным и большим пальцами руки обехан держал маленький кинжал, незаметный для всякого постороннего взгляда.

Властитель Минванаби не вздрогнул и не отступил. Он просто снова посмотрел в глаза обехана, понимая, что достаточно одного движения этого человека - и клинок сразит его, прежде чем сам он успеет выхватить свой меч. В глазах Тасайо мелькнуло что-то похожее на жестокое веселье, когда магистр заявил:

– Я получаю удовольствие от крови. Она для меня как материнское молоко. Помни это, и, может быть, мы останемся союзниками.

Тасайо отвернулся, пренебрегая опасностью, и закончил встречу словами:

– Ступай с миром, обехан из Камои.

Суставы его пальцев, сжимающих рукоять меча, побелели.

Глава общины убийц повернулся с неожиданным для его комплекции проворством; кинжал успел исчезнуть в складках его туники. Магистр удалился быстрым шагом; его спутники заняли места по обе стороны от своего вожака, как только он сошел с террасы, оставив разъяренного хозяина, который остервенело рубил мечом воздух, преследуя невидимых врагов.

От рева труб содрогался воздух. На плечах дюжины одинаково одетых носильщиков плыла платформа, где стояла Мара, крепко держась за деревянный поручень. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной и уверенной, хотя втайне была убеждена, что у нее дурацкий вид в новых, поспешно сработанных доспехах из слоистой кожи, подобающих предводителю клана Хадама. Раздражало все: непривычная жесткость наколенников и налокотников, завязки, застежки, нагрудная пластина кирасы. На том, чтобы при первом публичном появлении в роли предводителя клана она была одета в доспехи, по полной форме, настаивали Кейок и Сарик, хотя и соглашались, что во время заседаний их госпожа сможет по-прежнему носить традиционные парадные одеяния.

Уму непостижимо, как удается мужчинам сражаться и орудовать мечом, когда вся эта амуниция давит на плечи и стесняет движения. По-новому оценив мужество и выдержку воинов, марширующих в строю вслед за платформой, она вела армию клана Хадама - почти десять тысяч бойцов - к воротам Священного Города.

Кевин, расположившийся у ног Мары - как ему и полагалось по чину, - старался ничем не отличаться от смиренного раба-телохранителя. Однако ему было трудно сдержать возбуждение при виде народных толп, что теснились на заросших травой обочинах дороги. Люди выкрикивали приветствия и восторженно размахивали руками.