– Похоже, они все у твоих ног, властительница, - рассмеялся он, подняв лицо к своей госпоже и стараясь, чтобы никто, кроме нее, не расслышал его слов на фоне гомона толпы.

– От души надеюсь на это.
– Мара освоилась настолько, что решилась потихоньку ответить ему.
– Женщины-воины - редкость в истории Империи, зато о каждой из них сложены легенды... и их почитают почти наравне со Слугами Империи.
– Ей не хотелось, чтобы это прозвучало слишком хвастливо:

слава не должна вскружить ей голову.
– Всякая толпа обожает зрелища. Люди с равным восторгом станут приветствовать и восхвалять любого, кто будет стоять на этой платформе.

– Допустим, - согласился Кевин.
– Но, по-моему, они чувствуют, что Империя в опасности, и видят в тебе свою надежду.

Мара разглядывала людское скопище, заполнившее все пространство вдоль дороги, что вела к внешним воротам Священного Города. Кого здесь только не было! Почерневшие на солнце крестьяне, возчики, торговцы, цеховые мастера. Казалось, все они искренне восхищались властительницей Акомы: многие выкрикивали ее имя, махали руками или кидали под ноги процессии фигурки-амулеты, сложенные из бумаги.

Кевин видел, что восторженный прием не согнал скептического выражения с лица Мары.

– Всем известно, кто твой враг, - гнул свою линию Кевин.
– И они не хуже тебя знают, что за черная душа у Тасайо. Вы, аристократы, связаны этикетом и поэтому не позволяете себе говорить друг о друге плохо, но уверяю тебя, простой народ обходится без всяких подобных тонкостей. Поставь этих людей перед выбором, и можешь не сомневаться: они отдадут предпочтение тому, кого считают более милосердным. Так чья же власть сулит народу больше милосердия - твоя или властителя Минванаби?

Мара не позволила втянуть себя в спор. Кевин рассуждал логично и кое в чем был прав. Но, увы, поддержка простонародья никак не повлияет на исход грядущей схватки. Ясно сознавая, что в ближайшие дни ее ждет либо триумф, либо смерть, Мара попыталась отвлечься от тягостных дум. Других путей нет и быть не может. Нападение на нее и сына вынуждало сделать выбор: она должна либо предпринять какие-то шаги, либо по-прежнему придерживаться тактики выжидания... пока в один прекрасный день ее вновь не подведут воины, охранники или тайные агенты. И тогда кинжал Тасайо доберется до ее сердца.

Когда ее отец Седзу стал жертвой происков Минванаби, он предпочел умереть в бою, но не опозорить предков. Могла ли Мара выбрать иной путь? Она попыталась ускорить развитие событий, потребовав встречи с Тасайо. Если он откажется, придется выступить против него. И тем не менее без четкого плана (на случай, если понадобится защищать свой дом или честь) ее героическая поза превращалась в чистую браваду.

– Смотри-ка, что это там?
– воскликнул Кевин.

Оторванная от тягостных раздумий, Мара бросила взгляд в указанном направлении, и у нее перехватило горло: к западу от Священного Города стояло лагерем целое войско. Холмы пестрели яркими шатрами и знаменами.

– Здесь тысяч пятнадцать воинов, не меньше, - доложил Кевин, быстро оценив численность войска.

Мара пригляделась к цветам знамен, и у нее отлегло от сердца.

– Это резерв клана Ксакала. Властитель Хоппара привел отряд Ксакатекасов. Другие следуют за ним.
– Однако в пределах видимости находились не только союзники Мары, и она кивком указала за реку: - Посмотри туда.

Дорога шла вдоль Гагаджина, и на другом берегу реки Кевин увидел еще одну рать: шатры плотно теснились один к другому, а земля ощетинилась древками знамен.

– О боги! На тех холмах, должно быть, тысяч пятьдесят воинов, а то и все шестьдесят! Можно подумать, что половина властителей Империи привели сюда всех мужчин, способных носить оружие!

Мара кивнула, сжав губы с мрачным ожесточением.

– Все решится здесь. Те, кто за рекой, откликнулись на призыв Тасайо: клан Хонсони, другие вассалы и союзники Минванаби. Я вижу знамена семей Тондора и Хинейса... вон там, у самого берега. Ну и, конечно, Экамчи и Инродака в конце концов тоже примкнули к Тасайо.
– Она широко повела рукой.
– Бьюсь об заклад, к северу от города установили свои шатры властители Кеды и Тонмаргу с их союзниками - общим счетом тысяч сорок мечей. И я уверена, что на расстоянии дневного перехода от города ждет своего часа еще сотня тысяч воинов. Множество менее заметных семейств предпочитает держаться от греха подальше, но все-таки достаточно близко, чтобы подоспеть к дележу добычи и урвать свою долю падали, если дело у нас дойдет до драки.
– Ее слова не предназначались для посторонних ушей, и она понизила голос.
– Когда столько солдат изготовились к битве, сможем ли мы, даже при всем желании, избежать гражданской войны?

В громких возгласах толпы и в праздничной атмосфере веселья вдруг почудилась фальшь. Почувствовав, как вздрогнула его госпожа - грозные доспехи не защищали от страха ее сердце, - Кевин в ответ ободряюще пожал плечами.

– Мало кто из солдат жаждет убивать. Дай им волю, и они с такой же охотой напьются в компании вчерашних врагов или отведут душу небольшой дружеской потасовкой. По крайней мере в моем мире именно так все и происходит.

Однако приходилось принимать в расчет и очевидный контраст между выразительными, оживленными лицами жителей Мидкемии, какими их помнил Кевин, и маской бесстрастия, скрывающей подлинный облик даже самого убогого нищего в Келеване. В жизни ему не доводилось встречать парней, которые с такой готовностью шли бы на смерть, как эти цурани, подумал про себя Кевин. Пока люди сохраняют спокойствие и не начинают обмениваться оскорбительными замечаниями насчет чьих-нибудь матерей, все эти важные господа вполне могли бы обойтись без кровопролития. Но стоит только одному прохвосту с луженой глоткой открыть пасть...