— Вы по-прежнему настаиваете на том, что Кузнецов вас ударил, а не оттолкнул?

— По-прежнему… — покраснев, Свешников неловко поднялся со стула, на котором сидел во время импровизированного осмотра, и принялся застёгивать рубашку. — Многие видели…

Яков Степанович кивнул и направился к своему креслу. Усевшись, он хмуро сказал:

— Тогда делайте то, что вы собирались сделать. А именно, ступайте в травмпункт и попросите зафиксировать побои. Со всем этим можете отправляться в милицию. Только, прежде чем вы уйдёте, я хотел бы задать вам пару вопросов. Присядьте!

Дождавшись, когда Свешников сядет, он спросил:

— Зачем вы затеяли весь этот балаган с плясками и бубнами? Вы что, надо мной поиздеваться решили? Или вашей целью был не я, а профессор Колокольцева? Марина Михайловна, вы ему нигде дорогу не переходили? — обратился он к Марине. Та пожала плечиками.

— Трудно сказать, Яков Степанович… На лицо он мне знаком, но я совершенно не помню, чтобы когда-нибудь с ним разговаривала.

Во всё время разговора Свешников переводил растерянный взгляд с одного на другого. Наконец, он заговорил.

— Да я!… Да вы что?! Я же ничего такого не имел в виду! Поверьте, я хотел как лучше! Только хотел привлечь его и Карташову к общественной работе! Больше ничего! Ничего такого я не затевал! Как можно? Яков Степанович, Марина Михайловна!

— Скажите ему, чтобы он от нас отстал? — угрюмо буркнул Малыш. — Я сюда учиться пришёл, а не участвовать в общественной работе. Меня привлекли к этому концерту. Ладно, я пошёл им навстречу и согласился. Но это было в последний раз! А уж руководить каким-то там кружком у меня ни времени, ни желания нету! И не нужно ходить за мною и за Катей по пятам.

Марина Михайловна бросила взгляд на свои золотые часики:

— Пора мне, Яков Степанович. Не думаю, что здесь какой-то злой умысел. Скорее, недостаток культуры. Назойливость — это недостаток культуры, молодой человек! — пояснила она свои слова стоящему возле своего стула Свешникову. — Учитесь быть культурным человеком. Врач — профессия интеллигентная. От вас люди будут ожидать не только глубоких профессиональных знаний, но и интеллигентности. Это составная часть нашей с вами профессии.

Она вновь обернулась к декану:

— Вы позволите его забрать или он вам ещё нужен? — она показала глазами на Сашу. — Хочу ему пару ласковых слов напоследок сказать.

— Забирайте, Марина Михайловна, — кивнул Яков Степанович. Он тоже выбрался из-за стола и сейчас стоял у его торца. — Я полагаю, инцидент исчерпанным. Вы, Свешников, тоже можете идти. И прислушайтесь к тому, что здесь услышали. Особенно к словам Марины Михайловны прислушайтесь! Я бы их золотом на колоннах в вестибюле выбил! Интеллигентность — это составная часть профессии врача!…

* * *

В приёмной их задержала секретарша. Зинаида Константиновна подняла голову от своей писанины и, усмехнувшись, сказала:

— Напрасно вы заставили его сбрить усы, Марина Михайловна. Они ему очень идут.

Марина остановилась, развернулась к её столу и рассмеялась:

— Жаль, что не успела их увидеть!

А Саша уныло добавил:

— Натка сказала, что они меня сильно старят. Пришлось сбривать. Я теперь хочу попробовать отпустить бороду. Как вы думаете, Зинаида Константиновна, мне пойдёт?

Зинаида Константиновна рассмеялась, а Лида — та просто прыснула.

— Ага! Как у Курчатова! Или как у Хо Ши Мина! Отпускай, Кузнецов! Даже не сомневайся!

Марина Михайловна, смеясь, потянула Сашу за локоть на выход…

* * *

Если бы кто-нибудь послушал разговор состоявшийся в коридоре между между молоденькой профессоршей Колокольцевой и её подопечным, у него возникли бы серьёзные сомнения в том, что это двое состоят в отношениях опекун — подопечный. Уж больно фамильярным был тон, с которым Саша обращался к ней. Впрочем, начало разговора было самым деловым. Отойдя по пустому в этот час коридору подальше от деканата, оба остановились.

— Это ты убрал гематому? — спросила Марина Михайловна.

— Угу, пришлось. Он же, гад, в милицию собрался идти. Я даже раздумывал над тем, не потереть ли память у всех свидетелей.

— Это уже лишнее. Достаточно было убрать синяки… — кивнула она. Помолчав, дотянулась до его головы, взъерошила волосы и погладила его по щеке. — Чего ты так рассердился? Не нашёл правильных слов? Пора тебе в парикмахерскую сходить.

Саша вздохнул, поправляя взлохмаченную причёску.

— Схожу… Да, не нашёл. Неприятный тип. По-моему, у него какой-то психоз. Смотрит тебе в глаза, кивает на твои слова, а сам тебя совершенно не слышит.