– Нет, – выдохнула Серильда. – Пожалуйста.

Король оглянулся на Велоса.

Дрожа, Серильда схватила Гердрут за руку и сильно сжала. Все, что сейчас происходило, было до смерти несправедливо. Она не могла вынести, что Эрлкинг отпускает всех призраков до единого… кроме тех пятерых, которые были ей дороже всего. Всех, кроме этих несчастных детей. И все только ради того, чтобы он мог по-прежнему ей управлять.

Велос ничего не ответил, но Серильде показалось, что он обдумывает предложение. Несомненно, для него было бы большой победой проводить в Ферлорен сотни душ, которым много лет отказывали в вечном покое.

Правда, взамен ему нужно будет освободить Перхту.

Велос проницательно взглянул на Эрлкинга.

– Я хочу забрать и детей тоже.

– Нет, – сказал Эрлкинг. – На них у меня другие планы.

Велос покачал головой.

– Тогда я отказываюсь от твоего предложения. Цена, которую ты готов заплатить, слишком мала, чтобы выпустить это бедствие обратно в мир.

Эрлкинг нахмурился.

– Тогда назови свою.

– Уже назвал, – сказал Велос. – Ни на что другое я Перхту не обменяю. Прощай, Эрлкинг.

Он уже отвернулся было, но тут раздался голос короля.

– Я отдам тебе весь свой двор.

По залу эхом разнеслись ошеломленные вздохи.

Бог колебался.

– Твой двор?

Эрлкинг вздернул подбородок.

– Всех до единого темных, которые спустились за мной со Грейвенстоуна.

Судорожно втянув в себя воздух, Серильда огляделась. Темных вечно окружал туманный ореол высокомерия и себялюбия, но сейчас они казались неуверенными, даже испуганными. Они встревоженно щурили глаза и украдкой тянулись к мечам, топорам и лукам.

Неужели Эрлкинг взял их всех с собой именно за этим? Догадался ли хоть один темный, зачем они здесь? Неужели король бессердечен настолько, чтобы отдать их всех в обмен на единственную женщину?

– Призраки, – уточнил Велос, – и темные?

– Таково мое предложение.

– Включая твоих охотников.

– Да.

Ольховый Король ни разу не взглянул на своих подданных, поэтому он не мог видеть их лиц, искаженных гневом. Покорятся ли они, уйдут ли мирно, если Эрлкинг прикажет? Или восстанут против короля, за которым следовали веками?

После бесконечно долгого молчания Эрлкинг спросил:

– Так мы договорились?

У Серильды екнуло сердце. Они все сгинут. Охотники. Темные, которые наводили ужас на села, города и даже Ясеневый лес с тех самых стародавних времен, когда о них сложили первые сказки. Они исчезнут. Навсегда.

Она ненавидела Эрлкинга за то, что он не отпустит детей, но сказала себе, что это победа. Эта Скорбная Луна могла подарить Серильде гораздо больше, чем она мечтала, теша себя призрачной надеждой вызволить грифона и единорога.

Так почему же с каждой секундой ей становилось все тревожней? Серильда была уверена, что Ольховый Король никогда вот так запросто не отказался бы от того, что считает своим. Даже ради Перхты. Он не может сдаться без боя.

Неужели она ошиблась и Эрлкинг не пытается изловить всех семерых богов?

Или это ловушка?

– Все не так просто, Эрлкинг, – сказал Велос с искренним разочарованием. – Если ты хочешь вернуть дух из Ферлорена, если хочешь, чтобы он остался в мире смертных, ты должен назвать его истинное имя.

– Я готов это сделать, – отозвался Эрлкинг. Его голос звучал отрывисто. – Так мы договорились?

Снова неопределенное молчание.

– Да, – торжественно промолвил Велос.

Не успел он сообщить о своем согласии, как по залу разнеслись исступленные вопли. Серильда огляделась и с изумлением увидела, что золотые цепи, висящие на поясе у каждого охотника, начали двигаться и извиваться. Словно змеи, цепи скользили по телам темных, сковывая им руки. Привязывая демонов друг к другу несокрушимыми оковами.

Темные бились в своих оковах, но Эрлкинг был глух к их возмущенным крикам.

Что темные могли поделать?

Они – магические существа.

А цепи были изготовлены из золота, благословленного богами.

Давно ли Эрлкинг все это задумал? Все разговоры о новых трофеях, для которых нужно все больше золота, – были ли они хитростью, призванной обмануть его собственных подданных? Вот зачем он собирал золото – чтобы его собственные придворные не смогли сбежать, когда он решит передать их богу смерти?