У Серильды внутри зажегся огонек надежды. Пуш-Грола вызывает подкрепление? Какого-нибудь неожиданного союзника из леса, который ворвется и уничтожит охотников на месте?

Нет.

Ее надежда погасла так же быстро, как и родилась, едва Серильда увидела, что оставшиеся девы-моховицы, уставшие и раненые, но еще живые, развернулись и бросились в лес. Бабушка дала им приказ отступить.

– Они бегут, – крикнул один из темных, – Ваша Мрачность!

– Не преследовать! – прогремел голос Эрлкинга, и моховицы исчезли среди деревьев, как светлячки на рассвете. – Мы нашли все, что хотели.

Он посмотрел на Пуш-Гролу, которая перестала вырываться из оков. Выражение ее лица оставалось несгибаемо-упрямым. Когда Эрлкинг приблизился к ней, она оскалила зубы. Серильда невольно вспомнила, какими странными они ей показались, когда она впервые встретилась с Лесной Бабушкой. Как будто те немногие зубы, что у нее еще оставались, взяли у лошади и запихнули в старушечью челюсть.

– Какая легкая победа, – заговорил Эрлкинг. – Я надеялся убить побольше твоих дочерей, пока ты не додумаешься отправить их восвояси. Интересно, куда им теперь деваться, когда Асильталь сгорел дотла?

И он принялся нарочито внимательно осматривать пылающие деревья. Дым был таким густым, что у Серильды заслезились глаза, но темных, казалось, это не беспокоило.

– Ты ведь и сама понимаешь, что всего этого можно было бы избежать, – продолжал Эрлкинг. – Мы могли бы… ну, не подружиться, конечно. Но стать добрыми знакомыми. Еще давным-давно, столько лет назад. Если бы ты только не отказала мне в помощи, когда я впервые пришел к тебе. Если бы ты только согласилась сделать так, чтоб Перхта смогла зачать ребенка. Только не говори мне, что на это не способна. Отказав нам, отказав ей, ты сама навлекла беду на свой лес и на своих детей.

Лесная Бабушка взревела.

– Перхта – бездушная варварша. Даже если бы я помогла ей понести, дитя погибло бы от ее ядовитой крови. А если каким-то чудом ей и удалось бы выносить ребенка, он родился бы чудовищем и вырос в монстра, которого страшно даже представить. Я бы никогда не благословила такую безобразную мать. Я не жалею о своем выборе и никогда не начну жалеть.

Эрлкинг выдержал ее взгляд и долго молчал.

– Тогда, полагаю, мы в тупике. Как жаль. – Он протянул руку и постучал пальцем по жемчужной диадеме на лбу Пуш-Гролы. – Мне требуется этот рог.

– А мне требуется добрая кружка крепкого сидра из зимних ягод, – парировала Пуш-Грола, – но сейчас разгар лета, и мы не всегда получаем то, что хотим.

– Обычно я без труда получаю то, что хочу.

Эрлкинг вытащил из своего колчана стрелу – не золотую, а другую, с черным наконечником. В точности такую, как та, что Серильда вытащила из василиска.

Пуш-Грола только и успела, что ахнуть, а Эрлкинг уже вонзил стрелу в ее тело там, где шея переходит в плечо.

Серильда закричала.

Пуш-Грола запрокинула голову, стиснув зубы от мучительной боли.

Легким движением руки Эрлкинг развязал золотую цепь и отступил. Пуш-Грола рухнула на колени среди покрытых пеплом корней деревьев.

Она начала меняться.

Широко раскрытыми глазами Серильда следила тем, как превращается ее старческое тело. Иссохшие руки стали блестящими черными копытами, длинные волосы превратились в белоснежную гриву.

Не успела Серильда и глазом моргнуть, как перед ней явился единорог, величественный и гордый. Он лежал, подобрав под себя стройные ноги. Из жемчужины в центре диадемы Пуш-Гролы вырос витой рог длиной больше руки Серильды, сверкающий, как огненный опал.

В обличье женщины Пуш-Грола была одним из самых уродливых созданий, каких Серильда только встречала. Но единорог из нее вышел совершенно невероятный. Он был прекрасен настолько, что у Серильды на глаза навернулись слезы при виде стрелы в отливающей перламутром шерсти.

Едва Пуш-Грола успела окончательно превратиться, как Эрлкинг петлей накинул золотую цепь ей на шею. Она покачала головой в нерешительной попытке сбросить ее, но бесполезно. Пуш-Грола проиграла этот бой.

– Ты нравишься мне гораздо больше, когда молчишь. – Эрлкинг, оглянувшись через плечо, щелкнул пальцами. – Дитя, иди сюда.

Мгновение спустя вперед вышла Гердрут. Ее круглое личико было залито слезами и перемазано золой.

– Пожалуйста, – пискнула Серильда. – Не трогайте ее. Она довольно натерпелась.

– Я не причиню ей вреда, дражайшая супруга. – И Эрлкинг поманил Гердрут, приглашая подойти поближе. Девочка повиновалась, хотя и дрожала всем телом. – Что поделаешь, теперь нам все-таки нужна невинность. Как я уже говорил, в большинстве легенд есть доля правды.

Гердрут яростно замотала головой.