— Вот и он! — прокомментировал Борис, когда мы встали на краю кратера. — Кто сорвёт этот запретный плод? Может, «Ключ»?

— А кто же ещё? Мой костюм экранирован… — сказал было Фёдор, но прервался, так как Порохов внезапно сорвался с места, прыгнул в кратер и потянулся руками к осколку. — Командир, нет! Не трогай его! Это опасно!

Фёдор даже бросился вслед за Пороховым, но не успел остановить его. Командир прикоснулся ладонями к осколку, а затем запрокинул голову вверх, открыв при этом рот, будто собираясь закричать. Мне показалось, что его глаза засветились жёлтым, а зрачки вовсе исчезли.

Наконец Фёдор подбежал к нему и отбросил от осколка. Командир потерял равновесие и будто безвольная кукла свалился на обугленную землю.

— Да какого ты творишь, «Порох»?! — «Ключ» бросился риподнял его тело. — Я же сказал, что нельзя. От него излучение идёт, мама не горюй.

— Не гунди, — слабо отозвался «Порох», уже придя в себя. — Что произошло?

— Ты зачем к осколку побежал?

— Сам не понимаю, почему побежал, почувствовал что мне туда очень нужно, — ответил Порохов. Кажется, обошлось. Я уж было решил, что мы потеряли командира. Он вдруг попытался приподняться, но Разводной ему не дал. — Чёрт! Не теряй время. Мне кажется, что он меня зовёт.

Подоспел Борис и помог отвести Порохова подальше от осколка. Держась за голову, командир поднялся на ноги и послушно отошёл к краю кратера. Кажется, у него началась сильная мигрень.

— Что это было? Ничего не хочешь нам рассказать? — Тоже подошла к Порохову Ольга, видимо опасалась что тот снова бросится к осколку.

— Хочу, — посмотрел тот на неё. — И поверьте, вы охренеете от моего рассказа, — затем он взглянул на Анну. — Анна Степановна, у вас есть что-нибудь от головы.

— Есть, — хмуро ответила та, и принялась копаться в аптечке. Однако не удержалась от колкости. — Вон, топор у Фёдора. От любой головы спасает.

— Вроде же всё обошлось, — «Порох» лишь поморщился. — Сам не знаю что на меня нашло. Но я такое увидел… только таблетушку бы мне для начала.

Анна принялась лечить командира, а Фёдор тем временем приблизился к осколку, скинул с себя свинцовый куб и открыл его.

— Итак, — внимательно глядя на осколок, проговорил Фёдор. Похоже, он начал записывать процесс упаковки космического тела. — Объект излучает огромное количество энергии неизвестной природы. Для протокола. Я смог выделить это излучение в отдельную группу и на основе этого оптимизировал датчики. Теперь я могу определять присутствие аномальной зоны. Таким образом, если экранирование свинцового контейнера сработает, я смогу понять, сохранилось ли опасное излучение или нет, после помещения объекта в контейнер.

Мы на всякий случай отошли чуть подальше.

— Пробую взять объект в руки, — продолжал Фёдор. — Делаю пробное прикосновение кончиком перчатки. Никакого воздействия не ощущаю. Изменения поля внутри костюма тоже не наблюдается. Пробую прикоснуться ладонью. Изменений по-прежнему нет. Делаю вывод, что свинцовая оболочка экзоскелета «Изделие №181023» успешно блокирует излучение космического объекта. Приступаю к его изоляции.

«Ключ» ухватился за осколок обеими руками, но оторвать его от оранжевых корней не получилось.

— Осколок не поддаётся, — заключил 'Фёдор.

— Попробуй колуном, — предложил я. — Мне кажется, нужно отрубить эти корни.

Учёный с недоверием посмотрел на меня. Затем перевёл взгляд на своё колун, который лежал рядом на земле.

— Пробую вариант, предложенный Ларионовым Максимом Александровичем, — взяв колун в руки, озвучил свои намерения Фёдор. — Постараюсь обрубить корни.

Фёдор молодецки размахнулся. Раздался гулкий удар. Затем второй. Третий.

Колун вонзился в корень. Металл острия принялся стремительно краснеть. Видимо нагревался. «Ключ» его тут же выдернул и повторил попытку. От каждого следующего удара оружие в руках учёного разогревалось всё сильнее. Как будто он не корень перерубал, а высоковольтный провод.

— Есть! — заорал Фёдор, когда корень, наконец, поддался и осколок упал на землю. — Воздействие на корень тяжёлым острым предметом оказалось успешным. Объект отделён, — он осмотрел свой топор. — Наблюдаю странное поведение металлической части моего инструмента. По неизвестной причине она раскалилась до температуры плавления. Вижу отчётливые следы деформации…

Лезвие колуна вдруг потеряло красный цвет, и стало выглядеть как прежде, будто ничего не случилось. Фёдор с изумлением посмотрел на своё оружие.

— Ну нихрена себе, — сделал он наконец экспертное заключение.

Нормально так учёный эксперименты делает под запись.

— Инструмент охладился до прежней температуры. Процесс охлажения занял примерно пять секунд. Объяснить причину этого не могу, — с опаской отложив колун в сторону он переключился на осколок. — Придётся подвергнуть инструмент экспертизе после завершения миссии. А сейчас приступаю к консервации космического объекта.

Щёлк. Крышка свинцового куба закрылась. «Ключ» закрутил поворотный механизм до упора и отошёл на метр.