Дождавшись возвращения из патруля Пе-8 с сопровождением, Андреянов поблагодарил всех и укатил к себе. Думается мне, что его отзыв о нашей работе будет исключительно положительным.

Не забыл я и об обещании разобраться с крашеным немцем, терроризирующим эскадрилью связи. Через того же Андреянова запросил данные с постов ВНОС в районе Дмитриева-Льговского о пролётах немецкого истребителя с характерным окрасом. Оказалось, что в том районе его видели довольно часто. Летает в паре с ведомым, в бой старается не вступать, атакует либо отставшие, либо повреждённые самолёты, возвращающиеся на свою территорию. Излюбленная манера – это атака с бреющего полёта. При появлении наших истребителей сразу уходит к себе.

Я несколько раз слетал в тот район с Силаевым – безрезультатно. Лишь один раз встретили четвёрку FW-190. Завалили двоих, по одному с ведомым.

И всё же трижды этого самого «ангела» смогли засечь на экране радара. Вернее, уже потом, сопоставив эти данные с докладами с земли от постов ВНОС, мы поняли, что это, как говорится, наш клиент. Дважды он атаковал отставшие Ил-2 и один раз – У-2, правда, на этот раз юркому биплану удалось увернуться.

Заметили операторы РЛС и ещё одну особенность. Незадолго до нападений в том районе фиксировался курсирующий вдоль линии фронта, но не пересекающий её одиночный самолёт. По отражённой сигнатуре они предположили, что это мог быть Ме-110. Вполне возможно, это был самолёт-наблюдатель, который и наводил пару охотников на цели. Предстояло это проверить.

С тем и пришёл я к Наталье.

– Ой, Илья! То есть здравия желаю, товарищ гвардии майор!

Черемезова вскочила из-за стола, за которым сидела и что-то писала рядом с другой девушкой, с погонами старшего лейтенанта на плечах. Выглядела она смущённой, но при этом сделала некое движение бровями, от которого вторая девушка, торопливо поздоровавшись со мной, тут же выскочила за дверь.

Из-за двери сразу же послышалось чуть слышное хихиканье. М-да.

– Здравствуйте, Наталья. – Ну вот не воспринимаю я её как строгого начальника, да и как военного тоже не воспринимаю. Всё же война, кто бы что ни говорил, не женское дело. – А я вот к вам в гости решил зайти.

Боже, что я несу, какие «гости»?

– Может, чаю? – улыбнулась она.

– С удовольствием.

За кружкой чая я и изложил ей свою задумку.

– Нет! – Черемезова со стуком поставила свою кружку на стол. Передо мной сидела уже не молодая девушка, а командир. – Самолёт я вам не дам! Я несу ответственность за вверенную мне материальную часть.

– Жаль. – Я поставил кружку с недопитым чаем. – Извините, товарищ капитан, за беспокойство. Обращусь тогда к нашим соседям.

Соседями мы называли переехавший к нам пару дней назад и плотно обосновавшийся на нашем аэродроме КП 16-й армии. Очень уж понравилось командованию работать в связке с летающим радаром и хорошо подготовленными планшетистами. Так что попробую через полковника Андреянова, с которым установились хорошие отношения, выбить нам один У-2 для проведения операции.

Я встал, надел фуражку и, козырнув, подошёл к двери.

– Илья, подожди, – окликнула меня хозяйка, стоило лишь мне взяться за дверную ручку. – Ты меня не так понял.

– Ну почему же, товарищ капитан, я вас прекрасно понял и не осуждаю. Надо было мне сразу обращаться к командованию и не беспокоить вас.

– Я не могу дать вам самолёт без лётчика.

– А я не могу рисковать жизнями вот этих вот, – я кивнул на дверь, – молодых девчонок. Так что пилотировать будет кто-то из моих.

– Я сама полечу, – твёрдо, совсем не женским взглядом глядя мне в глаза, сказала Наталья. – И они не девчонки, а боевые лётчики, которые каждый день рискуют своими жизнями. Так что я попрошу вас, товарищ гвардии майор, впредь так о них не говорить.

Чёрт! Похоже, переубедить её не получится. Но я всё же решил переговорить с Андреяновым.

– Да я бы с радостью выделил тебе самолёт, так ведь нет их. Всё пополнение идёт в легкобомбардировочные полки. Сюда, в эскадрилью связи, собираем с миру по нитке и то в ближайшее время и их обеспечить не сможем. Так что договаривайся с Черемезовой, хотя она баба упёртая. Если что, то можем просто приказать ей. Но лучше договорись.

В назначенный день проведения операции в воздух первым поднялся Пе-8ВР с сопровождением. Ему предстояло барражировать восточнее Дмитриева-Льговского. Для более точного наведения командование 16-й воздушной армии прекратило полёты нашей авиации западнее этого населённого пункта. Спустя некоторое время поступил доклад о занятии АВАКС указанного квадрата и почти сразу – об обнаружении одиночной цели, курсирующей в районе за линией фронта. Похоже, немецкий наблюдатель бдит.

Сразу после этого на взлёт пошёл У-2 под управлением Черемезовой. Она набрала высоту пятьсот метров и пошла в направлении линии фронта. Мы с ведомым взлетели через пятнадцать минут и пошли на предельно малой высоте – что называется, траву пропеллерами стригли.

– Я Орлан! Тринадцатый, вас и Иволгу [94] наблюдаю, – контролирует пространство оператор РЛС.

У-2, как и было предусмотрено планом, совершил посадку на площадку, которую использовали в качестве посадочной полосы для связных самолётов. Практически сразу же пришёл доклад от Орлана.

– В квадрате семнадцать фиксирую появление двух целей. Классифицирую как истребители. Предположительно взлетели с аэродрома подскока. Идут в направлении Иволги.

Вспоминаю карту. Квадрат семнадцать практически вплотную примыкает к линии фронта, и немецких аэродромов там ни авиа-, ни наземная разведка не обнаружила. А значит, там действительно может быть небольшая, хорошо замаскированная площадка для одной-двух пар истребителей-охотников. Эх, предупредить бы Наталью, но, к сожалению, радиостанция на У-2 не предусмотрена. Будем надеяться, что ни она, ни её штурман-стрелок не упустят появление вражеских истребителей.