А на хуторе вовсю кипела жизнь. Хуторяне весело и сноровисто загружали в стоявшую здесь подводу какие-то фляги, корзины, мешки и вполне приветливо общались с двумя полицаями, очевидно, приехавшими на этой самой подводе. Вот один из полицаев смачно приложился ладонью к филейной части пробегавшей мимо дородной девахи, на что она лишь весело засмеялась и шутливо отмахнулась от кавалера. Ну прям пастораль, да и только.

Я развернул карту. Если поспешим, то сможем перехватить подводу в паре километров отсюда. Им ещё объезжать небольшое озерцо, а мы пойдём напрямик. Устраивать разборки здесь, на хуторе, я не рискнул: кроме двоих полицаев насчитал ещё как минимум шестерых мужиков, и это только те, кто был на виду.

Подводу мы обогнали и успели выбрать хорошее место для засады. Рита оставила мне всё оружие, взяла лишь нож, который спрятала в рукаве и засунула под китель пистолет. Натянула посильнее на голову кепи и вышла на дорогу.

Чуть за кустами появилась лошадь, тянущая гружёную подводу, как Рита нетвёрдой, шаркающей походкой медленно пошла в попутном направлении, изображая то ли в хлам пьяного, то ли смертельно уставшего человека. Я из-за кустов взял полицаев на прицел автомата. Вот они наконец-то заметили впереди на дороге странного пешехода. Смущала их только немецкая форма. Однако винтовки подхватили и стали настороженно крутить головами.

– Эй! – окликнул один из полицаев. – Стой! Хальт!

Лошадь быстро нагнала Риту.

– Стой, ети твою в колено! Хальт, тебе говорят!

Один из полицаев, наверное, самый нетерпеливый, спрыгнул с подводы и, быстрым шагом нагнав Риту, схватил её за локоть. Это было его ошибкой. Последней. Резкий взмах рукой – и вот уже полицай с выпученными глазами валится на дорогу, двумя руками зажимая горло, а из-под пальцев у него толчками бьёт кровь. Второй ещё не успел понять, что произошло, а ему прямо в лоб уже смотрел ствол вальтера.

– Оружие брось. – Голосом Пумы можно было заморозить целый океан.

– Ась? – Второй полицай обалдело переводил взгляд с Пумы на своего товарища и обратно. Он явно не ожидал такого поворота в своей судьбе.

– Оружие брось, иначе пристрелю!

– Ась? – Полицая, похоже, переклинило.

– Винтовку брось, дурак!

Я вышел из-за кустов. Полицай вздрогнул и буквально отшвырнул от себя винтовку, словно это была ядовитая змея.

Допросить толком полицая не получилось, а возиться с ним было некогда. Да и, если честно, желания не было. Конечно, кое-что он всё же рассказал, да и то после того, как Пуме надоело слушать его междометия и она, поигрывая ножиком, подошла к нему вплотную. Полицай нервно сглотнул, штаны у него спереди намокли, и от него пошёл характерный такой запах: похоже, кишечник тоже оказался слабым. Лишь после этого он изредка начал выдавать членораздельную речь.

На тот хутор они ездили дважды в неделю за продуктами для офицерского стола. Жила там родня местного начальника полиции, который, как оказалось, до войны был здесь участковым. Теперь старался всячески выслужиться перед новыми хозяевами. Почти весь личный состав полиции бросили на охрану мостов и железной дороги, а его с напарником за хорошую службу начальник оставил при себе как снабженцев.

На этом внятная речь закончилась. Рита вопросительно посмотрела на меня, и я в ответ отрицательно покачал головой. Хищной серебристой рыбкой мелькнул в воздухе брошенный Пумой нож, и полицай завалился на бок с пробитой шеей.

Оттащив трупы подальше в лес, удобно расположились на подводе. Рита села за возницу. Ну да, я в этом деле полный ноль. Лошадь – это вам не истребитель, тут иной подход нужен и органы управления совершенно другие.

С комфортом проехав пару километров свернули на едва заметную лесную дорожку и по ней проехали ещё с километр, прежде чем остановились. Я, пока ехал, успел обследовать груз, что везли с хутора. В трёх бидонах было молоко, ещё в одном – сливочное масло, в корзинах лежали яйца, сало солёное и копчёное, в двух мешках был свежий хлеб и ещё в одном – пара великолепных копчёных окороков. Аромат от них стоял такой, что я чуть слюной не подавился, Рита, судя по всему, тоже. Отдельно, тщательно замотанные в тряпки, стояли три пятилитровые стеклянные бутыли с самогоном.

Мы с большим удовольствием плотно поели, напились вкусного молока и сели думу думать, как нам всё это допереть на нашу базу. В конце концов решили проехать на подводе, сколько можно будет, а там потихоньку перетаскаем.

Следующий месяц мы с Ритой занимались отстрелом окрестных немцев и полицаев. Уходили в рейд на пару дней, в течение которых устраивали охоту на полицаев, солдат и офицеров противника. Заодно пополняли запасы продовольствия.

В одном из рейдов мы расстреляли одиночную легковушку, в которой обнаружился очень интересный и полезный трофей. Если честно, то вначале я даже подумал, что это СВТ-40, но лишь на мгновение. Винтовка, найденная в машине, была одновременно и похожа, и непохожа на нашу «светку». Покрутив сей девайс в руках, обнаружил выбитое клеймо – G.43(W) [110] . К винтовке прилагались оптический прицел и четыре магазина на десять патронов каждый. Ну и сами патроны тоже имели место быть.