– Красный, – англичане особо не заморачивались с моим позывным, – возвращайтесь! От Пролива в нашу сторону идут самолёты противника. Повторяю: возвращайтесь!

Кручу головой и замечаю вдали на фоне редких облаков тёмные чёрточки. Навскидку больше двадцати штук. Ага, счаз-з! Буду я возвращаться, когда есть великолепная возможность проверить машину в реальном бою.

– База, поднимайте парней. Я задержу джерри [51] .

Не слушая больше нервного диспетчера с базы, направляю «спит» в лоб идущим плотным строем бомбардировщикам. Ну-с, посмотрим, на что годится продукция британского авиапрома.

С дальней дистанции бью короткой очередью по ведущему Ю-86. Хм, неужто промазал? А, нет, попал. «Юнкерс» валится на крыло и почти отвесно уходит к земле. Подныриваю под строй бомбардировщиков и на выходе расстреливаю замыкающего. Ох ты ж! Похоже, попал в бомбоотсек. Немец красиво взорвался в воздухе, даже меня изрядно тряхнуло. Закладываю вираж с набором высоты и не верю своим глазам: ещё один бомбардировщик, беспорядочно крутясь, словно кленовое семечко, ушёл на встречу с земной твердью. Удача любит смелых! Похоже, его взрывом сбитого мной бомбера зацепило.

Немцы задёргались. Они явно не ожидали такой прыти от одиночного истребителя. Англичане обычно атакуют толпой в строю, чтобы повысить шансы попасть во вражеский самолёт. Интересно, как бы они задёргались, если бы узнали, что в кабине истребителя находится советский лётчик-ас.

Захожу сзади и чуть сбоку и ловлю в прицел следующий бомбардировщик. Стрелки лупят в мою сторону, как говорится, на расплав ствола, но всё мимо. Вообще, странно, что немцы не использовали для защиты нижние выдвижные пулемётные башенки. Видимо, пошли на задание без стрелков в них, чтобы облегчить машину. Да и, выдвинув их, самолёт сильно теряет в скорости вследствие ухудшения аэродинамики и возросшего сопротивления. Поправка – и всаживаю в двигатель очередь. Пушки, выплюнув по несколько снарядов, смолкают. Всё, кина не будет. Остались пулемёты, но и там негусто. Двигатель у немца вспыхнул, и он, оставляя за собой чёрный пушистый дымный след, резко пошёл вниз.

Чуть в стороне вижу приближающиеся английские истребители. Сейчас фрицам станет совсем кисло. А я тем временем захожу в хвост следующего «юнкерса» и жму на гашетку. Раздалось несколько выстрелов, и… тишина. Вот теперь действительно всё. Скупердёжные лимонники не могли пораскинуть мозгами и придумать, как увеличить боекомплект, а я теперь страдай. А вражеский бомбардировщик всё ближе и ближе.

Решение приходит само, спонтанно. Быстро сближаюсь и снизу бью винтом по фюзеляжу в районе хвостового оперения, оно у данной модели двухкилевое, разнесённое. Тряхнуло меня так, что аж зубы едва не раскрошились. В стороны полетели куски дюралевой обшивки. Хорошо, что у меня на «спите» металлический винт, а то и он бы разлетелся на куски. Зато им, как оказалось, весьма удобно вспарывать брюхо врагу.

Немец закономерно посыпался вниз, и от него начали отделяться фигурки экипажа, а меня продолжало трясти дикой вибрацией. Похоже, винт изрядно покорёжило. Двигатель не выдержал таких издевательств и, взвизгнув напоследок, остановился, а я задумался о дальнейших действиях.

Фрицами плотно занялись подоспевшие англичане, а я выбирал из двух вариантов: либо прыгать, либо пытаться посадить самолёт с неработающим двигателем. Первый вариант, в принципе, логичен, но есть одно маленькое, однако существенное но. Неуправляемый самолёт может рухнуть на жилые дома, и пострадают мирные люди. А кто сидел за штурвалом? Правильно, лётчик из большевистской России. И он, струсив, покинул вполне исправный самолёт. И фиг ты докажешь, что истребитель был повреждён. Будет международный скандал, да ещё и удар по репутации Советского Союза.

Так что выбора-то особо и нет, буду пытаться сажать, благо планирует «спит» очень даже неплохо. А у меня, получается, уже второй таран с начала войны. Тенденция, однако.

Сел на брюхо в поле возле какого-то городка, шасси выпускать не рискнул. Тут же появился местный констебль на автомобиле, в сопровождении двоих в полувоенной форме. Самолёт взяли под охрану, а меня на том же авто доставили в Эшфорд. Там-то я и узнал, что немцы вначале нанесли удары по радарным станциям, выведя несколько из них из строя, что позволило группе бомбардировщиков почти незамеченными прорваться в глубь острова. И если бы не один попаданец, то англичан ждал бы кровавый сочельник.

Я и не знал, что наш посол Майский умеет так ругаться. О моих художествах ему доложили раньше, чем я вернулся в посольство. И чего ругаться? Ведь всё закончилось очень даже благополучно. Англичане мне все плечи отбили, выражая восхищение. А ещё говорят, что островитяне скупы на эмоции. Теперь репутация советских ВВС среди RAF [52] очень высока.

Через день в посольстве появился человек в церемониальном дворцовом облачении, в сопровождении нескольких репортёров.

– Господин Копьёв! Я имею честь вручить вам приглашение в резиденцию его королевского величества, короля Великобритании и Северной Ирландии Георга VI на церемонию награждения вас орденом Британской империи [53] за ваш подвиг и возведения вас в рыцарское достоинство в ранге рыцаря-командора [54] .

С этими словами он с поклоном передал мне украшенный британским гербом и золотым королевским вензелем конверт.

– Я благодарен его величеству за столь высокую оценку моего ратного труда, но вынужден отказаться от столь высокой чести.