— А ты его с собой разве взяла? — максимально не заинтересованно произнес Геркан, разве что не зевнув при этом. — Собиралась ведь демонстрировать мне его купальный аналог.

— Купальный, как ты выразился, аналог я собиралась демонстрировать всем, кто будет находиться на пляже. А вот тот, что ты однажды уже видел… Можем обсудить и его показ персонально для тебя, раз уж он тебе так приглянулся, — на сей раз никакого случайного наваливания не было, девушка просто прильнула вплотную к руке своего спутника, устремив свой взгляд строго вперед и показательно сохраняя гордый да независимый вид.

— Может я и деревянный. Но уж точно не дурак. Потому отказываться от такого заманчивого предложения не стану. Даже не надейся. Итак. В каком антураже тебе хотелось бы провести его демонстрацию? На реке? В лесу? Или может быть в апартаментах? — Высвободив из «захвата» левую руку, он тут же положил ее на талию спутницы, не упустив при этом возможность сместить кисть сильно ниже и слегка прихлопнуть по упругой ягодице.

— Нахал! — тут же прилетел шлепок по шаловливой ладони, и она насильно была возвращена наверх — в район талии.

— Неа! Не нахал! — тут же замотал головой Геркан, в ответ на такой наглый поклеп в свою сторону. — Танкист! А нам, танкистам, без напора никуда! Напор — это наше все! Противник должен быть разбит и точка! Потому считай, что я провел разведку боем и выявил огневые точки противника!

— Так я тоже должна быть разбита? — аж приложив руку к груди, показательно возмутилась заигрывающая с парнем девушка.

— В твоем случае, допустимо ограничиться опрокидыванием противника с его последующим пленением, — тут же откровенно двусмысленно заявил Геркан и вновь получил хлопок по опустившейся несколько ниже талии руке.

— Пошляк! — свершив кару и вернув мужскую руку обратно, наигранно возмутилась красотка.

— И вновь не могу согласиться с тобой Настенька. Не пошляк, а мужик!

Так, подшучивая друг над другом забавы ради, дразня и препираясь, они дошли до пляжа. Точнее, до дикого пляжа, поскольку на специально организованный у них не имелось пропусков, что продавались от предприятий. Все же основная часть облагороженных пляжей с наплавными причалами и шезлонгами принадлежали домам однодневного отдыха, специально организованным в целях обеспечения культурного досуга рабочего человека. Потому просто взять и прийти на них с улицы не представлялось возможным. Ведь в них тоже выполнялся план, который не предусматривал наличие посторонних лиц. Что, впрочем, не было особой проблемой для желающих принять водные процедуры, а проще говоря — поплескаться в реке. Заборами были перекрыты какие-то жалкие доли процента протяженности Москвы-реки. Потому тут и там постоянно можно было лицезреть, и купающихся, и загорающих, в число которых новая парочка вполне органично влилась.

— Рад видеть, товарищ Геркан, рад видеть, — пожал протянутую комроты руку Евгений Алексеевич Чудаков, наверное, наиболее сведущий в сфере автомобильного транспорта специалист в СССР. Они сошлись еще в 1930 году на фоне общего взгляда необходимости выпуска полноприводных автомобилей. Во всяком случае, в Советском Союзе, поскольку это выходило куда дешевле и реалистичнее, нежели приведение в порядок десятков, если не сотен, тысяч километров совершенно разбитых дорог. И это принесло свои плоды не только в виде появления на свет ГАЗ-34 и ГАЗ-35, но также в плане сохранения завода «Спартак», как реальной производственной площадки для автомобильной техники разработки НАМИ, а теперь уже НАТИ[1]. Для инженеров же важно было видеть, что их труды не проходят даром, не ложатся в стол на вечное хранение. Потому нынешний заместитель руководителя НАТИ и относился столь душевно к армейскому знакомцу. — Какими судьбами вас вновь занесло в наши края? — На дворе уже стоял май 1932 года, тогда как виделись они последний раз еще в ноябре 31-го. Тогда в Подмосковье проводились испытания и смотры созданного в Ярославле тяжелого трехосного грузовика ЯГ-10, не вызвавшего особого энтузиазма у того же Ворошилова, поскольку для перевозки в своем кузове Т-26 он уже не годился из-за веса танка, а для перевозки танка-разведчика Т-27 был излишен. Да и не мог похвастать особой проходимостью.

— По делу, Евгений Алексеевич. Исключительно по делу. Впрочем, как и всегда, — как бы извиняясь, слегка застенчиво улыбнулся Александр. Разработка тяжелого бронеавтомобиля, которую он изначально полагал относительно простой задачей, не то что не спорилась. Она откровенно застряла, уткнувшись в непреодолимую стену. Виной же всему было отсутствие годного шасси. Естественно, годного с точки зрения его — Геркана. Так изначальный план выиграть себе время путем монтажа бронекорпуса БА-27 на трехосный автомобиль «Форд-Тимкен», что с октября 1931 года начали собирать в Советском Союзе, не выгорел. Не один он оказался таким смышленым. Или, точнее сказать, хитрым. Со стороны Ижорского завода еще до него был подан в УММ очень схожий проект, который был завернут обратно, как не содержащий новаторства. Вот и ему тоже поставили на вид, что не следует цепляться за старое, коли поставлена задача разработать новое. Шасси же тяжелого грузовика Мореланд, небольшая партия которых была приобретена в США, даже без нагрузки в виде бронекорпуса оказалось очень тихоходным, отчего было забраковано УММ еще ранее. Все это привело его к «старым знакомым», с которыми он щедро поделился выданными его КБ фондами, наняв НАТИ на субподряд. Сам же тем временем углубился в разработку всевозможной техники на шасси танка Т-26, чем и занимался на протяжении полугода, пока начальство не напомнило, что время идет, а результатов не видно, тогда как конкуренты не дремлют. Нынче же настала пора принимать работу «субподрядчика». — Надеюсь, не прогоните? — на сей раз, его улыбка стала веселой и озорной. — Я все же не с пустыми руками явился. Мне тут друг прислал с Дальнего Востока чай, плюс вышло достать сахара с печеньем. Так что сегодня мы можем побаловать себя, словно баре. — Поскольку еще в 1923 году отвечавшие за планирование «специалисты» аж в 9 раз обсчитались при вычислении потребности населения страны в чае, достать его после 1929 года, когда совершенно закончились запасы, накопленные на складах чаеторговых компаний еще во времена существования Российской империи, оказалось невероятно сложно. Даже ситуация с кофе и какао виделась не столь напряженной. Да и цена была аховая — в 10 раз дороже отборной телятины. Потому привезенное визитером «богатство» действительно являлось таковым. Так всего четыре чайных кирпича по фунту весом каждый, что в прежние времена считались продуктом низшего качества, а ныне являлись едва ли не деликатесом наравне с черной икрой, тянули на половину месячного оклада самого краскома. И это по официальным государственным ценам! На рынке же за них можно было выручить 150–200 рублей, если задаться целью их реализации. — Заодно и обсудим, каких результатов удалось достичь, прежде чем перейдем к непосредственному осмотру техники, а также подумаем, чем вновь сможем поддержать друг друга. Благо новые задачи имеются. А вместе с ними и свежие мысли.

Если в первое время он откровенно не понимал, по какой такой причине в стране развелось столь большое количество, совершенно не коррелирующее с масштабом промышленности, всевозможных конструкторских бюро занимающихся автомобильной, тракторной и танковой тематиками. Причем, подчиняющихся совершенно разным трестам и наркоматам. То ныне, поварившись во всем этом «котле» самостоятельно чуть более двух лет, Геркан осознал простую истину — кто-то очень понимающий осознанно пошел на данный, расточительный, шаг в надежде, что хоть у кого-нибудь хоть что-нибудь да получится, так как знаний о правильном пути развития не имелось ни у кого вообще. За очень редким исключением. Среди же десятков, а то и сотен, откровенно бредовых проектов вполне могла проскочить та самая золотая крупинка, которую следовало вовремя заметить и не упустить.

И вот теперь время таких, существующих отдельно от заводов, КБ явно катилось к закату, поскольку свою роль они исполнили. На ближайшие годы основа автопарка и бронетанковых войск страны оказались окончательно определены и утверждены правительством, отчего можно было переходить к плановому развитию поступивших в серийное производство конструкций в противовес былым хаотическим метаниям. Наступала эпоха именно заводских КБ, у которых появлялся в руках огромный такой рычаг воздействия, как функционирующие производства всесоюзного масштаба и важности, за неприкосновенность которых само советское правительство порвало бы кого угодно. Что, впрочем, пока что понимали далеко не все. Александру же в голову подобное осознание буквально ударило, когда его нагло и напористо попытались совершенно оттереть от дальнейшего участия в судьбе танка Т-24, постаравшись вовсе вымарать его с Гинзбургом имена из списка создателей танка. Те же самые люди, что еще вчера трудились вместе с ним плечом к плечу, резко запротестовали, и против навязываемой «ничего не понимающими товарищами военными» неподходящей подвески, и против невозможного в серийном производстве толстобронного корпуса, и против «совершенно сырой» полуавтоматической пушки. Они бы и от спарки автомобильных моторов на Т-26 отказались, если бы не окрик с самого верха, где успели оценить всю прелесть подобного решения, не требующего создания с нуля отдельного моторостроительного производства. В общем, по завершении дела «Мавр» резко оказался лишним. И то же самое можно было смело начинать примерять к подобным его КБ учреждениям. Ведь мест под Солнцем с каждым днем становилось все меньше и меньше, при неизменном росте числа желающих погреться.