— И куда теперь родина прикажет отправиться? — с трудом сохраняя ровный тон, поинтересовался Геркан. Пусть сытную должность у него забирали, впрочем, как и у Дыренкова, из армии, судя по всему, гнать не собирались. Что в такое смутное время действительно было неплохо. Хотя озвученная причина прекращения работы КБ выглядела, мягко говоря, бредово. Ведь лишь 2 месяца прошло с тех пор, как ему с Гинзбургом и еще целому ряду конструкторов вручили по Ордену Ленина — высшей награде СССР, именно за разработку новой боевой техники.

— Пойми. Было бы у тебя профильное высшее образование. Еще виделось бы возможным что-то предпринять и как-то отстоять твою должность. Не та сейчас ситуация в стране, чтобы разбрасываться стоящими инженерами. Но ты же у нас получаешься самоучкой. Вот и зацепились за этот факт твоей биографии, — как бы извиняясь, раскрыл второй человек в УММ малую толику информации. — От себя же сейчас могу, либо отдать приказ, либо дать совет. Сам-то что предпочтешь? — вновь побарабанив пальцами по столу, посмотрен он прямо в глаза посетителю, хотя хотелось отвернуться.

— От вас, Константин Брониславович, с удовольствием приму совет, — продолжая стоять по стойке смирно, тут же дал недвусмысленный намек, что согласен не держать зла и сохранить добрые отношения, которые развились за последние годы совместной работы по укреплению РККА, правильно понявший посыл Александр. Не то, чтобы он являлся достаточной величиной, способной как-либо нагадить человеку аж с тремя ромбами в петлицах. Но доносы еще никто не отменял, как и переход в противоборствующий лагерь, каковых в армейской среде хватало.

— Пока тебя какой-нибудь выслуживающийся перед заместителем наркомвоенмора «доброхот» не отправил куда-нибудь на север, где вечно волки воют, подавай документы на поступление в Военную академию механизации и моторизации РККА и готовься учиться исключительно на отлично. Причем, поступай на командный факультет. Мне понадобится человек на должность инспектора бронесил, и ты идеально подходишь. Эксплуатационник ты опытный и знающий. В инженерном плане тоже достаточно подкован, чтобы разбираться в возникающих проблемах на местах. Дело за изучением тактики и стратегии применения механизированных войск, — кратко и по делу выдал несколько расслабившийся и даже слегка улыбнувшийся Калиновский. — Как выпустишься, тут же приму тебя к себе. А до тех пор, отправляйся ка ты в командировку в Ленинград уже 1-го января будущего года. — Празднование «Нового года» было официально запрещено в СССР еще в 1927 году, так что никаких выходных дней в январе не имелось. — Послужишь покуда временно исполняющим обязанности военного приемщика у товарища Гинзбурга, на 174-ом заводе. Заодно неофициально пообщаетесь с Семёном по поводу всевозможной техники на шасси общевойскового танка. Что-то у него там не все гладко складывается в этом вопросе. Вот и посмотришь со своей стороны, что да как. Глядишь, присоветуешь чего по старой дружбе, — хитро так подмигнул хозяин кабинета своему несколько приунывшему собеседнику, явно пытаясь заложить тому в голову мысль — знай, мол, мы тоже на выдумки горазды и своих в беде не бросаем.

[1] НАЗ — Нижегородский Автомобильный Завод. Так назывался «ГАЗ» до переименования Нижнего Новгорода в Горький.

[2] Форд-Тимкен — трехосный вариант Форд-АА, получаемый пустеем установки вместо стандартного заднего моста тележки с двумя мостами.

Следовало отметить, что в свалившейся на голову Геркана бочке дегтя, оказалась-таки одна ложка меда. Так патент на «ШРУС Геркана», полученный Александром еще в 1930 году, превратился для своего обладателя в настоящую курицу несущую золотые яйца. Поскольку данное устройство было им изобретено до того, как он стал постоянным сотрудником конструкторского бюро УММ РККА, любое желающее применить его в производимой технике предприятие обязано было заключить соответствующее лицензионное соглашение непосредственно с самим изобретателем. И, естественно, составлением такового соглашения оказался озабочен юридический отдел завода «ГАЗ», взявшийся поставить ГАЗ-34 и ГАЗ-35 в действительно массовое производство на сборочной площадке в Канавино. Потому, когда эти машины начали сходить с конвейера десятками штук в день, в карман одного комроты посыпались действительно огромные по меркам рядового советского человека деньги. Не какие-то там 20–25 рублей, как это было при практически штучной сборке тех же вездеходов на «Спартаке». А тысяча — полторы! Ежемесячно! Правда, с прочими его «изобретениями», внедренными в конструкцию танка Т-26, ничего подобного провернуть не вышло, так как создавались они уже в рабочее время и в соответствии с занимаемой должностью. Но и уже получаемого оказалось вполне достаточно, чтобы сложившаяся новая ячейка общества смогла почувствовать себя твердо стоящей на ногах.

— А без командировки никак не обойтись? — уже даже аккуратно складывая сменное белье в чемодан, продолжала «причитать» по поводу отъезда мужа Анастасия Геркан. Пережив всего две потасовки со взаимным тасканием за волосы — с Веркой Филипповой и еще какой-то расфуфыренной блондинкой, обладавшей таким брезгливым выражением лица, будто та была вынужденно спустившейся с небосвода в земную грязь княжной, она получила «главный приз» в лице завидного жениха и даже затащила Александра в ЗАГС, хотя закон и позволял жить в незарегистрированном браке, если имелся сам факт сожительства.

— Я же уже десять раз объяснял, — даже не стал тяжело вздыхать краском, а просто молча воздел глаза к потолку. — Либо так. Либо придется идти на гражданку. И тогда прощай служебная квартира, — обвел он руками вокруг себя, тем самым приведя, наверное, самый убойный аргумент, какой только имелся в его «арсенале отмазок».

— Да я все понимаю. — Скомкав в руках очередную пару исподнего, что не успело упокоиться в чемодане, девушка присела на ближайший стул. — Знала ведь, что за военного замуж выхожу. Но на восемь месяцев! На целых восемь!

— Ты так говоришь, будто мы за это время не сможем ни разу встретиться, — подойдя к молодой супруге сзади, Александр чуть отвел в сторону ниспадающие на ее плечи волосы и поцеловал в открывшуюся его взору шею. — Ты же сама прекрасно знаешь, что я уже обо всем договорился с Семёном Гинзбургом. Раз в месяц он сможет доставать мне билет на «Красную стрелу»[1]. Ночь сюда, ночь обратно и целый день с тобой. — Начиная с 1932 года, в СССР была введена 6-дневная рабочая неделя с едиными выходными днями для всех, что сильно облегчило социальную жизнь общества, поскольку прежде выходные у людей часто не совпадали, отчего постоянно страдал семейный отдых. — Так что положение у нас будет куда как лучше, чем у тех же моряков и их жен. Вот увидишь, время пролетит быстро. Оглянуться не успеешь, как я вернусь обратно. А там заживем, как прежде. — Его Настя, учитывая солидно возросшие семейные доходы, вполне могла позволить себе оставить работу на заводе и превратиться в домохозяйку. Но не захотела. Тем более, что подобное уже который год активно осуждалось государственной пропагандой. Да и рыночные цены столь сильно взлетели, начиная с осени, что даже тысяча рублей улетала мгновенно. То же сливочное масло, которое уже невозможно было достать нигде, кроме рынка, стоило там по 48 рублей за килограмм. Запасная покрышка для фордовской легковушки — под четверть тысячи. А ведь оба уже успели привыкнуть к имеющемуся у них уровню жизни, требующему очень немалых ежемесячных трат не только на продовольствие, но и на квартиру с автомобилем. Так что даже зарабатываемых на двоих денег им едва хватало, чтобы прожить месяц. Естественно, помогая при этом родным и друзьям. Тому же Михаилу Киселеву он все так же продолжал ежемесячно отсылать посылки, поскольку, после завоевания Японией территории Маньчжурии, на Дальний Восток в срочном порядке перебросили в полтора раза больше войск РККА, чем там квартировало прежде. А вот своевременно озаботиться их должным обеспечением всем потребным — позабыли. Что тут же крайне негативно сказалось на и так хромавшем снабжении местных частей. В голоде, конечно, никого не держали, как это случалось в первой половине 20-х годов, когда у особо дурных или вороватых командиров солдаты вынуждены были дезертировать, просто чтобы не протянуть ноги с голодухи или в результате пищевого отравления. Но дефицитом резко стали многие продукты питания и средства личной гигиены, которые еще виделось возможным, как получить в пайках, так и приобрести в магазинах военторга, в Москве. В том числе по этой причине все свои карточки он временно переоформил на супругу, благо продолжал числиться в УММ. В Ленинграде же его обещали кормить в заводской столовой, да и колхозные рынки с коммерческими магазинами никто не отменял. Хоть цены там и были в разы выше, чем в тех же кооперативных распределителях.