Вместо Университета они подались в парк Горького. И вновь Вася поразился серости жизни — американские горки, колесо обозрения да парочка древних каруселей. И это главный парк Советского Союза? Впечатление несколько исправило заведение «Времена года», изнутри которого доносилась совсем не советская музыка — внутри играли Roll over Beethoven!

Пробившись с помощью Ирины и сопровождающих мимо изрядной очереди, Вася очутился в довольно странном месте — не кафе, не бар, не танцпол, а нечто среднее. У торцовой стены играла бит команда из четырех человек — три гитары и ударные. А вокруг колыхались в танце несколько сотен человек, среди которых выделялись персонажи, одетые «под хиппи».

Выданный при входе талон Васе поменяли на стакан с коктейлем, но его пришлось отставить в сторону, поскольку Ирина настойчиво потянула его на выход, даже не дав дослушать песню. Она ссылалась на программу, но Вася, отвлекшись от музыки, уловил в зале горьковатый запах, который ни с чем не спутаешь — продвинутая советская молодежь курила марихуану!

Уже у дверей они врезались в группу, в центре которой возвышался патлатый малый ростом под метр девяносто, уставивший на Васю маленькие глазки, не обезображенные искрами интеллекта.

— Perdone, permita me pasar, — на автомате обратился к нему Вася.

— Он тебя пердуном назвал, — наябедничал мелкий прихвостень, сплевывая семечки. — Двинь ему, Лева.

На высокий визг Ирины метнулись оба «хвоста», а Вася тем временем уходил от летящего ему в лицо кулака.

Время сжалось, Вася на автомате подныривал под руку и толкал высокого дальше, по направлению удара, доворачивался сам и впечатывал локоть в морду мелкого. Слева раздались два хлестких удара. Высокий с разгону влетел в чужую в компанию, откуда его со смешками выпихали назад, нашел глазами Васю и рванулся к нему, но запнулся за вовремя выставленную ногу сопровождающего.

Еще через несколько секунд они выскочили мимо оторопевшего привратника наружу, а за ними неслась свита высокого и он сам, с окарябанной половиной рожи. Ирина не переставала вопить, очередь шарахнулась и перед входом образовался пустой пятачок, где в середине встали два «хвоста» и Вася, а вокруг набегали десять… пятнадцать… двадцать гопников.

Грохнул выстрел.

Рука рефлекторно дернулась к поясу, где всегда висел верный М1911, но только цапнула пустое место.

— Лежать! Лежать!

Два комитетчика водили пистолетами из стороны в сторону, самые сообразительные из шпаны уже пытался затеряться за спинами, и только тут раздались милицейские свистки.

— Вы знаете, я жалею, что не посадил вас под арест, — флегматично сообщил Кузнецов.

Вася повел ноющим плечом — зацепили все-таки, сукины дети — и повесил на спинку стула порванную вчера и зашитую сегодня с утра горничной куртку.

— Я как-то совсем не ожидал такого, — развел руками Вася.

— Место специфическое. Западная музыка, конопля, драки ежедневно.

— А что же порядок не наведете?

— Это зона ответственности МВД, — неприязненно ответил хозяин. — Но хватит об этом, давайте к нашим делам. Расскажите, как вы пришли к тем прогнозам, что сделали в Праге?

— Есть такое место, Касигуача, — Вася даже блаженно зажмурился. — Очень активизирует работу организма.

— Это где вылечился Че? — показал осведомленность хозяин.

— Именно там. Прекрасное место, заодно и мозг активизирует. Будете у нас на Альтиплано, милости просим.

— Нет уж, лучше вы к нам, — со смешком ответил Кузнецов.

Хорошая штука вака, подумал Вася, все что хочешь объяснить можно. В пределах разумного.

— Ваши мысли насчет молодежи я обдумаю, а сейчас хочу спросить, как вы видите будущее мирового революционного движения.

— Три центра, — касик придвинул стул поближе. — Советский Союз, Китай, Латинская Америка. Да, Китай, не надо морщится.

— А если у вас не выйдет в Латинской Америке?

— Тогда Штаты будут играть на противоречиях между вами и Пекином. Например, начнут вкладывать деньги в Китай после смерти Мао. Он же не вечен, сколько ему осталось, лет пять-шесть?

Другого такого шанса не будет и Вася выдал краткий курс истории на ближайшие лет двадцать-тридцать. Напомнил про грядущий нефтяной кризис, который сделает рентабельной добычу и транспортировку нефти из Сибири в Европу и что этот желанный поток валюты превратится в проклятие, потому что Союз будет отдавать ресурсы, а получать взамен продукцию высокого передела, а то и просто резаную зеленую бумагу. Пригрозил возможным перекрытием крана — финансовые и экономические рычаги мировой торговли в руках Запада. А возражение, что СССР способен существовать автономно, в режиме автаркии, парировал тем, что на страну повесят сверхнормативные расходы. Например, по долгам самого веселого барака в соцлагере — Польши, где уже сейчас большие брожения. Или втравят в какую-нибудь военную авантюру типа Вьетнама. Ведь СССР не станет терпеть, если, например, дружественный режим в Кабуле поменяют на недружественный? В прошлом году Союзу крупно повезло не вляпаться с Чехословакией, но такое счастье не вечно — лет десять-пятнадцать есть, а потом все, поколение уйдет, а дальше в руль вцепятся «молодые реформаторы».