А четвёртым пойдёт… Маментий оглядел новиков своего десятка и вдруг понял, что не всё так просто будет с этим походом к князю Изборскому в Коломну. Старший десятник Петрищев славится умением устраивать испытания при любом удобном случае, и в этот деле не упустит возможности. Значит что? Правильно, обязательно появится противник, всячески препятствующий новикам учебной дружины. И это может быть кто угодно, включая летающих железных птиц из сказочного, но в самом деле существующего Беловодья.

Вот несколько дней назад устроил… На обеденном привале во время учебного похода не выставили караульных, а десятники коварно не указали на упущение. И что получилось? А налетели татары откуда-то внезапно, котлы с варевом перевернули, которые с собой увели, да вдобавок телегу со съестным припасом угнали вместе с лошадью и возницей. Потом-то вернули, но три дня учебная полусотня старшего десятника Лукьяна Петрищева громко урчала подведёнными с голодухи брюхами, но продолжала выполнять поставленные задачи.

И сейчас чёртов Лука Мудищев способен подложить Маментию большую и жирную свинью. Стало быть, что нужно сделать? Правильно, нужно приложить разум, что всячески приветствуется и поощряется командованием.

— Господа новики! — невольно подражая старшему десятнику, Бартош заложил руки за спину и прошёлся перед строем. — Мы пока не считаемся полноценными воями, разве что половинкой справного воя, так что не будет нарушением приказа, если пойдём всем десятком.

— Правильно, — согласился хитрый Одоевский. — И у меня к тебе, господин временный десятник, есть одно предложение.

Чуть позже, устроившись своим десятком в стороне от остальных, это предложение и обсудили.

— Знаешь, Маментий, Митька вроде всё правильно говорит, но что-то мне не по нутру всё это вот такое, — Влад Басараб ещё плохо освоил русский язык, поэтому проговаривает слова медленно, стараясь произносить их правильно. — Нет, против переодевания я ничего не имею, но…

Ещё бы он имел что-то против переодевания, когда по его рассказам в совместном с татарами набеге на турок, пробрался в Приштину под видом турчанки из богатой семьи, сопровождаемой пятью вооружёнными слугами. Новики ажно со смеху покатывались, представляя получившуюся красавицу. Влад роста невысокого, жилистый, кривоногий, с выпяченной вперёд нижней губой и слегка выпученными глазами — вылитая турчанка, украшение любого гарема. Правда, волошанин утверждал, что именно так оно и есть, и среди тамошних красоток он ничем не выделялся.

— Да ты чего, Влад? — ухмыльнулся Федька Ряполовский. — Тебя да Ваньку Аксакова обрядим как подобает, пейсы подвяжем, и от жидовинских торговцев нипочём не отличишь. Загрузим возок мешками с соломой, а мы вроде как наёмная охрана.

— Молоды для охраны, — возразил Басараб.

— Ничего не молоды! Жидовины деньгам счёт знают, вот и наняли в спокойных землях кого подешевле. От мелких разбойных ватажек отбиться хватит, а крупные почитай все извели.

— Ну хорошо, а возок?

— В деревне возьмём, Ваньке не откажут.

Аксаков кивнул, подтвеждая возможность разжиться средством передвижения, но уточнил:

— Сами пёхом попрём?

— А что такого? — пожал плечами Маментий. — Нам не привыкать. Три дня туда, три дня обратно, один день на месте. Даже если торопиться не будем, всё равно времени хватит.

— Пёхом, значит пёхом, — согласился Иван. — Так я пошёл за возком?

— И пожрать там чего-нибудь прихвати, — Маментий оглядел свой десяток. — А нам всем два часа на подготовку. Встречаемся на Бляжьем Лугу.

Новики имели представление о времени благодаря часам с минутной и секундными стрелками, висевшим на стене в выделенной полусотне хоромине, именуемой иноземным словом казарма. Потому через два часа без опозданий собрались в обозначенном месте. Да и нет причин долго собираться — оружие и снаряжение уже с собой, денег у новиков отродясь не водилось, разве что помылись наспех холодной водой, да в заплечные мешки покидали полученные в дорогу съестные припасы. Харч, конечно, немудрёный, но не всё же красноречием Митьки Одоевского питаться, или охотой. Так-то да, можно и заполевать что-нибудь, но пока выследишь, пока подстрелишь, пока освежуешь да приготовишь… А время отпущенное и уходит.

— Готовы? — Маментий, старательно скрывая улыбку, оглядел наряженных под жидовинов Влада и Ивана. — Не очень-то вы похожи.

— Похожи! — отрезал Аксаков, одевшийся в парчовый халат, изображающий чрезвычайную жадность и неразумную рачительность хозяина, то есть, засаленный, в заплатках, и со следами вчерашней трапезы на полах. На голове странное сооружение, напоминающее свитое из тряпок воронье гнездо. — Почто придираешься? В наших краях тех жидовинов никто и в глаза не видел, сойдёт и такой наряд.