— Вперёд, господа новики! Полная зачистка!

В Коломне царила непонятная суматоха, но появление десятка хорошо вооружённых верховых с заводными конями и тяжело гружённым возком не осталось незамеченным. Караульные на воротах, опознав новейшие пищали, признали своих и пропустили в город без лишних вопросов, но доложили начальству о прибытии новых воев. Потому-то и принял Иван Евстафьевич без промедления и боярской спеси, которая, честно сказать, и не изжита толком.

— Кто таков? — князь Изборский оглядел Маментия с ног до головы, отчего тот поёжился. — С чем прибыл?

Впрочем, молодой вой князю понравился бравым видом. Лет немного, но чином явно уже в дружинники вышел. Пищаль опять же новейшая за спиной, а их кому попало не выдают.

— Временный десятник учебной дружины Маментий Бартош! — последовал чёткий доклад, после чего в руках появилась пятнистая шапка беловодского образца. — Вот, господин полководец левой руки!

— Что, опять?

— Старший десятник Лукьян Петрищев приказал передать лично в руки.

Князь Иван Евграфович шумно задышал, гневно раздувая ноздри, и рявкнул:

— Пусть твой старший десятник себе в гузно эту шапку затолкает! Повадились, сукины дети, каждый месяц сюда гонцов с шапками слать, скоморохи бляжьи! Мне что, больше заняться нечем, как в ваших игрищах учебных участвовать? Дай сюда! — князь выдернул злополучную шапку из рук Маментия и бросил перед собой на стол. Взял из стаканчика перо, обмакнул в чернильницу и написал что-то на подкладке беловодской скорописью. Бартош издали смог увидеть только буквицы Х и Й. Среднюю не разглядел. — Забирай! Отдашь своему… Хотя погоди!

Полководец левой руки встал из-за стола и прошёлся по светлицы, погружённый в ведомые только ему одному раздумья. Маментий молчал.

— Ага, вот какое дело, господин десятник…

— Временный десятник.

— А вот и хренушки! Я ведь тоже шутки шутить умею. Так что отныне ты, Маментий Бартош, полноправный десятник в особой стрелецкой сотне Нижегородского пешего полка. Самой сотни, правда, нету ещё, но и хер с ней. Подчиняешься мне одному, а твой десяток будет для особых поручений. Потом скажу каких. Всё ясно, десятник?

— Ничего не ясно, господин полководец левой руки.

— На войну пойдём, понял? Давеча в Смоленске очередной бунт супротив Литвы подняли, ну и вот… Самих литвинов, понятное дело, в Днепре притопили, а потом собрали городское Вече, да постановили пойти под руку государя-кесаря Иоанна Васильевича. Государь народное волеизъявление милостиво одобрил, после чего повелел взять Смоленск под защиту от любых татей. Сам понимаешь, ныне каждый человек на счету, а тут целый десяток с новейшими пищалями. У меня на четыре полка едва сотня таких наберётся.

— А как же учебная дружина? — уточнил Маментий, ошалевший от нечаянно свалившегося повышения.

— Я им отпишу, не беспокойся. Новиков своих тоже поздравь чином дружинника с соответствующим окладом денежного содержания. Ты погоди чуток, я сейчас приказ надиктую и печать приложу, князь звякнул в колокольчик. — Прохор, писаря ко мне срочно!

Маментий ждал, и лишь когда получил в руки украшенный печатью бумажный свиток, позволил себе задать вопрос:

— А с добычей что делать, господин полководец левой руки?

— С какой ещё добычей? — живо заинтересовался Иван Евграфович.

— Так мы по пути татей встретили, ну и пострелять чуток пришлось.

— Много?

— Татей или добычи? Ежели татей, то две с половиной дюжины, а из добычи коней взяли шестнадцать, да кобыл три штуки, да двух меринов. Брони и прочее железо в возке, а ещё на лихих людишках серебра нашли изрядно. Новым счётом считать, так на четыреста тридцать рублей без семи копеек.

— Однако! — удивился немалому кушу князь Изборский. — Они что, свою казну так на себе и носили?

— Того не ведаю, — пожал плечами Маментий, но спохватился. — Не могу знать!

— Оно и без надобности, знание это, — согласился Иван Евграфович и огласил решение. — Коней себе оставьте, их потом оценят и стоимость вам оплатят. Из броней заберите что приглянется, а остальное да оружие примут в казну. Но не обессудь, полной стоимости не получите, хотя и не обидят. Со сданного да с коней десятая часть государю, десятая в полковую казну, десятая в войсковую. Тако же и с серебром, но тебе, как десятнику, двойная доля против обычной.