— Этим отдельные покои, — и добавил, обратившись к Маментию. — А ты, десятник, не забудь про слова господина полководца левой руки.

— Завтра с утра буду без промедлений.

— Да я не про это.

— А про что же?

— Про то, чтобы ты попридержал своих! Я понимаю, особая десяток и всё такое… Но не давай людям окончательно озвереть, господин десятник государевой военной службы! Подумать только, двадцать восемь покойников за один вчерашний день!

— Так не ушёл же никто, господин младший полковник, — не понял сути упрёков Маментий.

— А я про что? И очень надеюсь, что к завтрашнему утру покойников не прибавится.

Бартош не нашёлся с ответом и буркнул удивлённо:

— Мы постараемся.

— Уж постарайтесь, — кивнул Прохор Еремеевич и пошёл к выходу, но в дверях обернулся. — Утром сам за тобой зайду и всё проверю.

Младший полковник ушёл, но нижегородцы вдруг сделали вид, что новоприбывший десяток их совершенно не занимает. Только гул голосов притих, да стали различимы осторожные шёпотки:

— …двадцать восемь только за вчерашний день…

— …особливые, им что человека прибить, что высморкаться…

— … на молодой вид не смотри, эти зверюги ещё Ивана Калиту помнят…

— …нешто и своих? Или в озверении оно без разницы?

— …турецкого султана, говорят, на его собственных кишках повесили. Да откуда я знаю которого? Какой попался султан, того и повесили…

Нижегородский десятник, старательно делая вид, будто не слышит этот шёпот, кивнул Маментию как доброму знакомому:

— Добро пожаловать в полк, господин десятник и господа дружинники. Пойдёмте, я покажу ваши покои.

Переход Смоленска из Великого Княжества Литовского под руку Москвы отвесил репутации вышеобозначенного княжества оглушительную оплеуху. Даже обиднее оплеухи — это как содержимое ночного горшка, с размаха выплеснутого в рожу.

Чтобы вот так, без войны? И теперь получается, что любой желающий может откусить любой понравившийся ему кусочек за просто так?

Да, вполне бывало и такое, что земли переходили из рук в руки без войны, но там другое. Они шли в приданое невестам, уходили в наследство, служили в качестве уступок на переговорах, подарками сильнейшему за защиту от злонравных соседей… Впрочем, когда это соседи не были злонравными? Это против законов природы, ибо нет на свете людей поганее соседей.

Оплеуха заставила противоборствующие литвинские партии отложить выяснение отношений до лучших времён. Не примириться, об этом и речи не шло, но ополчиться против общего врага под единым… нет, не под единым знаменем, с этим сложно, но под единым лозунгом — «Это наш Смоленск, и мы сами хотим его грабить!». Вслух, конечно, не произносили, но подразумевали.

Объявлением войны решили пренебречь, так как не смогли выяснить, кто именно имеет право её объявлять. По той же причине не была принята идея общего командования. Оно ведь как… сегодня человек командует объединённым войском, завтра все привыкают к его главенству, а послезавтра он заявляет о своём Великом Княжении как о свершившемся факте. Как такое можно допустить?

Войска полководца левой руки князя Изборского успели войти в Смоленск задолго до того, как туда заявились горящие мщением литвины, чьи полки наполовину состояли из поляков, на четверть из венгров, и ещё на четверть из наёмной немецко-итальянской пехоты. На артиллерию у «освободителей» денег не хватило, да и не доверяли многие бесовскому изобретению, изрыгающему вонючий дым и издающему оглушительный грохот, от которого шарахаются кони лучшей в мире кавалерии. Разумеется, венгры считали лучшей конницей свою, поляки свою, а хмурые немцы ненавидели любую кавалерию. Жизнерадостные и слегка, но всегда пьяные итальянцы с мнением не определились.

Причин у столь быстрого появления русских войск в Смоленске было несколько. Не стоит даже упоминания высочайшая скорость пеших маршей, тут дело в другом. Во-первых, Иван Евграфович получил приказ на выдвижение к Смоленску за неделю до начала восстания против литвинов, а сам поход начался за день до городского Веча, в правильном решении которого не было ни малейший сомнений. Во-вторых, на всём пути следования ещё летом через каждые сорок вёрст были поставлены временные лагеря с отапливаемыми казармами, съестными припасами для людей и лошадей.

Ну да, Нижегородский пехотный полк, Коломенский пехотный полк и шесть сотен Звенигородского пехотного полка имели в своём составе в общей сложности полторы тысячи лошадей. Тут и артиллерийские упряжки трёхфунтовых единорогов беловодского образца, и сотня лёгкой конницы для разведки и охранения в каждом полку, и обозы.

Обозов этих, хоть и шли налегке, набралось изрядно. Полковая кузница нужна? Несомненно! Сотенный оружейный мастер по огнестрелу нужен? Обязательно, и его хозяйство занимает не одну, и даже не две повозки. А ещё лекари, ведь сейчас без лекарей даже татары в набег не ходят. Ну… то есть, настоящие которые татары, а не бегающие от императора Касима по степи дикие кочевники.