— А мытников старых утопить!

Мурза пригрозил плетью последнему крикуну:

— Никого топить не будем. Будем плоты рубить на Немане. Есть желающие хорошо заработать?

И много где в те дни слышался стук топоров. Чингизская Империя вышла в поход к последнему морю.

— Ну всё, сотник, я с завтрашнего дня в отпуске, а ты принимай полк, — князь Беловодский Андрей Михайлович Самарин огорошил Мамантия Бартоша неожиданной новостью.

— Как это принимать? Как это полк?

— А что такого? Голова у тебя хорошо работает, так что расти в чинах, юноша, пока есть возможность.

— Да я и так уже через чины прыгнул, — попытался объяснить Маментий. — Кажется вот только вчера по лесам от всех прятался и краденых собак без соли ел, а сегодня уже сотник особого назначения. Ажно голова закружилась от взлёта.

— Да не сотник уже, — Самарин положил на стол три золотые звёздочки. — Отныне полковник, а мерихлюндии свои прекращай!

— А прежние…

— Это которые из полка натуральный Арбатский военный округ сделали? За них не беспокойся, пойдут десятниками татарско-египетскую границу сторожить.

— Разве есть такая?

— Специально для них сделаем, усмехнулся Самарин. — На сотню особого назначения вместо себя кого прочишь?

Маментий задумался всерьёз и надолго. Выделать кого-то одного их его бывшего десятка не хотелось — кого пальцем не ткни, любой достоин. Но не обидятся ли остальные? Не благоразумнее ли поставить человека со стороны?

— Пока не готов ответить, — честно признался он. — Есть кое-кто на примете, но надо бы посоветоваться со своими.

— Это правильно, — кивнул Андрей Михайлович. — И поздравь их чинами сотников.

— Всех?

— Конечно всех, ведь вы же «те самые», про которых… Впрочем, ты и сам знаешь.

Секретарь ворвался в покои Папы римского без стука, чем изрядно напугал престарелого Викария Христа:

— Ваше Святейшество, крестоносное воинство возвращается в Рим с победой! Кардинал Гонзаго Колонна, лично возглавивший поход после трагической гибели большинства командиров, прислал гонца с победной реляцией!

— Какая победа? Как это возвращаются? — не понял Папа, в мыслях и молитвах давно уже похоронивший христолюбивое воинство. — Зачем они возвращаются?

— Цели крестового похода достигнуты, Ваше Святейшество, — терпеливо объяснил секретарь. — Еретиков покарали, предателей наказали, ещё и османов разгромили в трёх крупных сражениях.

— Московиты запросили мира?

— Причём здесь московиты? В послании кардинала Колонна нет ничего о московитах, зато он пишет о наказании предавших дело Христа мадьяр, коим сделали внушение о недопустимости такого поведения, и разрешили избрать короля из новой династии.

— Это благо, — кивнул Папа, которому изрядно надоели кляузы от всех участников борьбы за венгерский престол. — И кого избрали?

Секретарь заглянул в бумажку и прочитал вслух:

— Едигей Шамсутдинович.

— Из сербов или кроатов, если судить по имени. Скорее всего из кроатов, потому что венгры не выберут королём схизматика. Что ещё хорошего пишет кардинал Колонна?

— Сообщает о большом количестве священных реликвий, чудесным образом обретённых при захвате Вены, Зальцбурга и Турина.

— Реликвии, это тоже очень хорошо, — согласился Папа Римский, и вдруг подскочил как ужаленный. — Какой ещё захват Вены? Вообще-то это Священная Римская Империя, и воевать против неё…

— Уже нет, — поспешил успокоить Папу секретарь.

— Что именно нет?

— Уже не воюют и уже не империя. Кардинал Колонна подносит эти города в дар Святому Престолу и просит объявить о их вхождении в Папскую область.

— Вот с чего и нужно начинать! Признавайтесь, Джованни, что ещё важное вы забыли сообщить мне за ворохом незначительных новостей? У вас же на лице всё написано!

Секретарь помялся, проклиная про себя проницательность Папы Римского, и через силу признался:

— Письмо от цезаря русов, иначе именуемых московитами.

— Мальчик получил розог и решил лично попросить прощения?

— Не совсем так, Ваше Святейшество, — секретарь неизвестно откуда достал и с поклоном подал уже распечатанный конверт, и отдельно от него лист желтоватой и рыхлой бумаги. — Вот оригинал, а здесь перевод. Но осмелюсь доложить, что юный схизматик весьма груб и резок в суждениях. Я взял на себя смелость не приукрашивать и не смягчать перевод, дабы не потерялся…