Но он лишь сдержанно кивнул.

– Такой – это какой? – Естественно я не стала отвечать – к чему злить его еще сильнее? – Ну же, Янина. Ты вчера была куда смелее.

– Не думаю, что стоит продолжать этот разговор, – покачала головой.

– Боишься задеть мои чувства? – он приподнял бровь. На что я демонстративно фыркнула.

– Боюсь? Да с чего бы? Вы же наглый, эгоцентричный и непробиваемый. Сомневаюсь, что ваши чувства может хоть что-то задеть.

– Откуда такие выводы? Ты ведь меня совсем не знаешь, – цокнул языеои мужчина.

– У меня была возможность сделать соответствующие умозаключения. Будь это иначе, вы бы услышали мой отказ и оставили в покое. Но вместо этого продолжаете преследовать.

– Я бы назвал это – завоевывать.

– Но я против!

– Что поделать, – равнодушно пожал плечами Воронцов. – Женщины часто не знают, чего хотят. Так что, уверен, ты еще передумаешь.

– Зато вы, конечно, знаете, чего хотите! – огрызнулась я в ответ.

– Конечно.

– Ну так озвучьте.

– Тебя.

Черт, да разве я не догадывалась, что услышу в ответ? К чему было доводить до этого?

– И вместо того, чтобы препираться со мной, мы могли бы приятно провести время. Например, в ресторане.

– Серьезно? А потом – в номере отеля? Или привезете меня к себе, чтобы наутро вызвать такси, или, может, даже сразу после того, как, наконец, трахнете? – все сильнее закипала я.

– Имеешь что-то против ресторана?

Нет, он и правда был непробиваем. Как танк. Пер напролом, не замечая ничего.

– Да! Имею! Не хочу никуда идти! И вообще – мне домой пора.

– Хорошо, домой так домой, – и сделал приглашающий жест в сторону машины.

– Спасибо, но нет, – едко усмехнулась я. – Лучше пешочком пройдусь.

– Можно и пешком, – легко согласился мужчина, чем окончательно меня добил.

– Так, все, хватит! Мне это надоело! – вспылила я. – Только попробуйте пойти за мной!

Развернулась и, придерживая цветы, направилась в сторону общаги. Признаться, я была уверена, что нахал последует за мной. Не побежит, конечно, но в своей вальяжной манере догонит. И когда обернулась, но никого не увидела, слегка растерялась.

Неужели все так просто?

Но на улице и правда не было никого, кроме меня и одной влюбленной парочки, которая гуляла в разгар свидания.

Пожала плечами и пошла дальше. Если Воронцов так легко сдался, это было мне на руку. Хотя почему-то в это и не верилось. Наверняка задумал какую-то другую пакость. Именно поэтому возле общаги я притормозила и пару минут оглядывалась по сторонам. Но ничего подозрительного так и не заметила. Да и до комнаты тоже добралась без приключений. Соседки еще не было, поэтому я могла без утайки полюбоваться цветами, которые пахли едва ощутимо, но так приятно, что не удержалась и с удовольствием втянула их запах, и не раз.

Смешно, но это были первые цветы, которые мне подарили. Не просто цветочек на восьмое марта, когда парни из группы всех поздравляют, а именно букет для меня. Пусть и от такого беспринципного мужчины, как Воронцов. Наверное, веди он себя более нагло, я бы не стала спасать букет, а так… Поставила в небольшую вазу, а затем устроила на подоконнике.

Когда-нибудь у меня будет много цветов – когда я достигну тех высот, о которых мечтала, а пока… Пока буду любоваться этими.

Очередные пару дней все было относительно спокойно. Хотя я подозревала, что на следующий вечер неугомонный Воронцов снова заявится к ресторану, но нет. И я не сразу поверила в это. Но, увы, меня никто не встречал, букеты не вручал.

Я даже слегка разочаровалась – столько было слов, а на деле… Нет, для меня-то это было хорошо – не нужно было отбрыкиваться от назойливого поклонника. Но как-то становилось грустно, что мужчины, выходит, сливались довольно быстро. Вот и жди тут принца на белом коне…

В ресторане на меня если и косились, то и исподтишка – так, что я и не замечала практически. Управляющий больше не позволял себе высказываний в мою сторону, и я даже выдохнула с облегчением. Потому что хотела просто работать, и все.

Единственное, меня не покидало странное ощущение, что домой я возвращалась под присмотром. Это было очень непривычно. Будто бы рядом кто-то был, но как я ни старалась, никого так и не смогла обнаружить.

Правда, мое спокойствие было довольно быстро нарушено. В один из вечеров я задержалась после смены дольше обычного – одна из напарниц приболела, так что работы было побольше, и я вызвалась помочь девочкам, потому что видела – те реально зашивались. И хотя Валентин царским жестом сказал, что могу уходить, я все же осталась. Чтобы просто по-человечески помочь.