— Вы там, что, совсем мозгами тронулись?! — крикнул я, заметив знакомые жилеты. — Или вам моча в голову ударила после того, как вы смогли выбраться из своих камер?!

— А ты какого хера в их броне шатаешься, придурок?! — послышался женский голос в ответ. — Или ты — бессмертный, раз думаешь, что мы — такие дебилы, не заметили, что ты в броне этих уродов, которые нас пытали?! Или ты реально один из этих тупорылых идиот… твою мать! Снова прут! Стреляйте по ним!

Снова началась стрельба, только на этот раз в другом направлении. Нет, то, что по мне они стреляли, тут понять можно. Обстановка такая, что работает принцип — сначала стреляй, а потом спрашивай. Вот они и решили сначала дать по мне очередь, по всей видимости, реально только припугнули. Хотя всё равно я это записал себе на подкорку головного мозга. Прикончу и не пожалею. Совсем не пожалею.

Я снова выглянул, в мою сторону не смотрел ни единый ствол. Всего там было семеро заключённых, один из которых был сильно ранен, почти дыра в животе, кишки немного свисали. Да и выглядел он очень бледно. Гарантирую, что в течение этих суток он точно сдохнет и никакая медицина ему тут уже не поможет. Вернётся туда, откуда он выбрался. В преисподнюю.

Остальные шестеро смотрели по направлению в противоположную сторону коридора. Стреляли они в «военных», которые брели еле-еле, но уверенно, руки были опущены и не двигались, а по глазам было понятно, что эти типы… тоже частично затронуты Тьмой. Вокруг глаз кожа была чёрной, а сами глаза слегка светились алым. Даже почти за сотню метров я это видел сейчас отчётливо.

Я начал осторожно подходить к заключённым, правую руку засунул себе подмышку и осторожно ступал. Трупов вокруг было достаточно, по крайней мере по ту сторону. Этих тварей отряд заключенных положил достаточное количество, но, увы… ни у единой не может быть подконтрольного вещества. Придётся действовать осторожно.

Когда я подошёл к пленникам, всю волну Изменённых, как я их для себя пометил и приказал системе определять их выделять в случае необходимости, уже прикончили. Эти шестеро о чём-то переговаривались, а потом внезапно седьмой с дырой в животе накинулся на ближайшего, прокусив тому голень. Я быстро достал пистолет и сделал два выстрела. Одна пуля оказалась трассирующей, вторая зажигательной. Запах палёных мозгов не порадовал никого… а девушку даже вырвало.

— Ты на хера его застрелил?! — тут же трое ощетинилось, и только у одного из них хватило смелости мне задать этот своевременный вопрос.

— А вы не заметили, что у вашего друга кожа начала темнеть вокруг живота, а рана неестественно быстро зарастать? — посмотрел я на них, а потом пнул тело так, чтобы рука отлетела в сторону и была заметна рана, края которой оказались идеально сглаженными, чего не может быть. — А второго пристрелил, так как в него попало немного ксеноцита, в итоге он бы через несколько часов стал таким же, как те, которых вы только что пристрелили.

— Да это тебя надо пристрелить, мудозвон ты сраный! — уже было хотел нажать на спусковой крючок говорящий, но тут ствол в сторону быстро отвела девушка, которая ещё не до конца пришла в себя.

— Это ты мудозвон… чёрт… сраный! — рычала она на его и все никак не могла отдышаться. — А он прав оказался. Я тоже уже хотела Пятого прикончить. Иначе бы нам всем крышка была.

— Пятого… — напрягся я, осматривая их всех. — Это вы так друг друга тут обозвали? Чисто для удобства?

— Ага, — кивнула она. — Я — Вторая, этот придурок, который хотел тебя застрелить — Первый. Третий умер. Четвертый за моей спиной. Пятый… ну понятно. Шестой и Седьмой рядом с Первым. Как-то так. Мы же ни хрена не помним. А ты как себя кличешь?

— А я… — склонил я голову вниз, посмотрев на свои ладони. — Нулевой. Так меня охранники кликали за то, что у меня какой-то там индекс был с нулями.

— Нулевой? — на миг задумался Шестой, а потом резко наставил на меня автомат и отступил назад. — Стреляй в него! Это тварь, которая наших друзей прикончила на арене!

Как тесен, оказывается, мир. Я не думал, что одно только моё… прозвище создаст столько проблем… но впредь буду осторожнее. Пришлось принимать радикальные меры. Я даже не стал осматривать, какое у них оружие. Изменил руку, выпустил весь магазин из пистолета в ближайшую троицу, из-за чего они умерли, а в меня попало только несколько выпущенных пуль, остальное в молоко. А вот двоица…

Двоих оставшихся я прикончил достаточно быстро, но с особой жестокостью. Девушку я сначала просто сбил с ног. Парень успел в мой живот выпустить весь магазин, когда я к нему подходил. Было адски больно. А ещё это просадило мне частично подконтрольное вещество. Вроде всего три сотых… но меня это вывело из себя.

Сначала я вырвал автомат у него из рук и со всей дури всадил его стволом в живот, сделав выстрел в последний момент. Он завопил, заорал. Правильно, сделали новую дырку, а потому туда что-то вставили. Затем посмотрел на девушку. Она достала нож и уже было хотела бросится на меня. Но я оказался быстрее. Я снова толкнул её плечом, впечатав в стенку. Она была тощей, слабой, я спокойно вырвал из её рук ножик, а потом этим же ножиком перерезал медленно глотку, после чего отпустил. Она упала, стала заливаться кровью и жалобно смотреть на меня, хотя в этих же глазах пару мгновений назад была смертельная решимость.

— Ты… ты… монстр… — тяжело говорил последний выживший с дыркой в животе, только уже без автомата, так как достал его.

— Слушай, — присел я возле него и просунул два пальца левой руки в новое отверстие этого парня, — слушай очень внимательно, тупой ты дегенерат, — прокрутил два пальца, а тот простонал, уже не было сил орать. — Я на вас не нападал, вы на меня первые напали. Я оказался в той же ситуации, что и вы. Если не хуже. Я хотел вам помочь. И сам нуждался в помощи. Но скажи спасибо своему тупорылому товарищу, который решил всё за вас. Так что, — снова прокрутил рану, почувствовал, как на «палец» что-то намоталось, после чего дёрнул руку на себя, немного разорвав это что-то. — Поговоришь с ним на том свете, если он есть, объяснишь ему, что так делать нельзя.