— И какой сейчас коэффициент? — спросил Роб.

— Один к трем. Разумеется, против тебя Джон. — Я лишь хмыкнул в ответ.

Скинув с себя лишнюю одежду, оставшись только в брюках и туфлях, я вышел на ринг. Тут же со всех сторон начали свистеть и смеяться. На ринг вышел и Питер Грин. Со стороны наверняка это выглядело как слон и моська, но я был уверен в себе.

Мы с Грином ходили по часовой стрелке друг за другом, пристально смотря. Я заметил, что он поджимает левую руку, будто прикрывая ребра. Возможно, у него была травма, и это мне поможет выиграть бой. Но, как говорил дядя Гриша, пока не пощупаешь, не узнаешь. Так что нужно будет постараться пробить его.

Проходя мимо Лари, он подозвал меня к себе.

— Помни наш разговор. Как только я кивну, начинай.

— Хорошо, — ответил я.

Тут на ринг вышел ведущий и поприветствовал собравшихся гостей.

— Первый бой нашего вечера. В нем сойдутся Питер Грин и Джон Браун. Прошу поприветствовать наших участников. — Толпа тут же разорвалась криком. — Напоминаю правила поединка. Кусаться, тыкать пальцами в глаза и бить в пах запрещено. Бой продолжается до тех пор, пока один из участников не сможет продолжать бой. Все понятно?

Я кивнул в знак согласия. Грин так же кивнул и взглянул на меня. После чего провел большим пальцем себе по горлу, показывая мне, что намерен убить меня.

— Участники, на линию, — произнес ведущий.

Встав в стойку, я поставил ногу к линии, Грин сделал все так же.

— Бой.

Глава 14

После отмашки ведущего Грин кинулся в атаку. Как и договаривались с мистером Берком, я не атаковал и ушел в защиту. Пытался уходить в клинч. Но после пары таких приемов я понял, что это плохая затея, поскольку Грин превосходил меня как по массе, так и по росту.

Не будь это бой на «ринге», он бы просто сломал мне ребра при клинче, но тут правила были иные.

Просто бегание по рингу от Грина тоже могло вызвать большие подозрения, и я, притворно угрожая противнику левой, заставил его нырнуть и получил боковой удар снизу вверх. Сокрушительный апперкот, опрокинув меня на пол, в голове аж зазвенело, а перед глазами начали летать мухи.

После моего падения Грин не кинулся меня добивать, а вскинул руки вверх и обвел взглядом публику. Те, в свою очередь, подбадривали его аплодисментами. Мне же этого времени хватило, чтобы прийти в себя.

Сплюнув кровью, я поднялся на ноги и показал ведущему, что готов продолжить бой. В этот момент я посмотрел на Лари, тот кивнул и показал большой палец вверх, что, собственно, было сигналом к действию.

«Наконец-то», — мелькнуло у меня в голове, и я оскалился.

С этой минуты я не давал Грину передохнуть, вынуждая его делать лишние изнуряющие движения. То и дело я осыпал его прямыми и боковыми, короткими и длинными ударами.

Теперь уже Грин пытался войти в клинч, чтоб хоть немого передохнуть, но я не давал ему этого сделать.

Зрители обезумели, теперь большая их часть были на моей стороне и чуть ли не каждый вопил:

— Давай, Джон! Порви его! Я на тебя поставил, сукин ты сын!

Силы быстро убывали, появилась одышка, но и Грин был изрядно вымотан. Я продолжал нападать и бить, но Грин был словно скала. В удары я вкладывал все силы, но ему все было нипочём.

И вот Грина начало понемногу кружить и шатать, но и у меня уже начали ноги сводить судорогой, а руки опускались.

Мой левый глаз заплыл и почти уже не видел. Левым я видел лишь его силуэт. И все же мои удары попадали в цель, но в них уже не было прежней силы.

Ноги словно налились свинцом, и я уже не мог, как прежде, быстро уходить от ударов. Я понимал, что еще пара-тройка ударов мне в голову, и я просто рухну как подкошенный и уже не встану. Тем самым поставив свою жизнь и жизнь Нэссы и Барри под угрозу, поскольку люди попадут на очень большие деньги и прощения в этом случае не будет.

Я старался держаться от Грина подальше, чтоб хоть как-то передохнуть и набраться сил, Грин, в свою очередь, тоже не рвался в бой.

Сейчас или никогда!

Выдохнув, я ринулся на здоровяка. Левая летит в солнечное сплетение, чуть повыше, чем следовало, и тут же я бью правой снизу в челюсть. Мне показалось, что удары были не тяжелы, но Грин после моего последнего удара начал заваливаться навзничь.

Грин рухнул, как и стоял, пластом, я заметил, как по его телу пробежала судорога.

«Я победил, я справился», — било у меня набатом в голове.

На ватных ногах, с трясущимися руками и дыханием как у загнанной лошади я попытался покинуть ринг. Сквозь кровавую пелену, застилающую глаза, я видел, как ко мне бежит Роб. Узнал его только по силуэту. По всей видимости, он понял, в каком я состоянии, что не смогу самостоятельно покинуть ринг.