— Вы позволите пригласить вас на танец? — негромко спросил Элайдж.

Судя по хоровому умиленному «Ах!» за спиной, отрицательный ответ с моей стороны не рассматривался.

— Разумеется, ваше высочество! — мило улыбнулась я, передавая шаль своевременно подскочившей горничной.

Стараясь действовать незаметно, пошевелила ногой, покрутила ступней, разминая ее. Вроде не сильно болит, жить можно.

Один вальс как-нибудь потерплю.

За одним вальсом последовал второй, затем бодрый фокстрот — или нечто подобное, с бодрыми подскоками через весь зал по диагонали. Меня искренне восхитило умение партнеров вести и просчитывать на ходу вероятность столкновения. Принц действовал виртуозно, уворачиваясь от последовавших нашему примеру пар и подхватывая меня, если я вдруг оступалась.

— Обычно я не настолько неуклюжа, — сочла нужным пояснить, пятый раз наступив ему на ногу. — Я правда не специально!

— Ну что вы, я совершенно не в обиде! — заверил меня Элайдж.

В качестве доказательства его крепкие ладони сильнее стиснули мою талию. Он не позволял себе лишнего, но прикосновения мужских рук я ощущала невероятно остро, словно и не было разделяющих нас многочисленных слоев ткани.

Молодое тело, свежие гормоны шалят. Впрочем, я не возражала: принц в самом деле мне нравился. И как собеседник, что я успела понять во время наших прогулок и совместных трапез, и как человек — редкой храбростью нужно обладать, чтобы пойти против вековых устоев и добиться отмены запечатывания, пусть и для одной-единственной женщины. Не говоря о том, чтобы не полезть к той самой женщине в первую брачную ночь, а позволить ей привыкнуть к своему присутствию.

Возможно, даже влюбиться.

Как мужчина он очень привлекателен, чего уж. Можно сказать, я выиграла джекпот. Если бы не проблемы с даром…

Элайдж наклонил меня в па назад, не выпуская из объятий, так что щеки коснулось его дыхание.

Я смотрела в лицо мужа, не отрываясь, и понимала, что вот он, тот самый идеальный романтический момент.

Но, вместо того чтобы поцеловать, принц выпрямился, и снова повел меня в бодром танце через весь зал.

К распахнутым на террасу стеклянным дверям.

Тогда-то я поняла его романтическую задумку и полностью одобрила.

Знает гад, как понравиться юной наивной девушке!

Впрочем, опытная тетка в ее теле тоже поплыла.

Принц вел меня все глубже в сад, подальше от толпы и ярких ламп. Его теплая надежная ладонь крепко сжимала мою, и я позволила себе поверить.

В него.

В нас.

В то, что у нас может что-то получиться.

У немолодой тетки с кучей диагнозов, чудом попавшей в тело юной несчастной девочки, и невероятно чуткого, умного и понимающего принца.

Последнее, кстати, само по себе чудо из чудес.

Удивительно, как оно мне досталось?

Когда мы оказались наедине в растительном лабиринте, я едва сдержалась, чтобы первой не наброситься. Не оценит ведь! Не те времена, не те нравы.

Пришлось ждать, пока Элайдж решится и коснется моих губ своими. Попробует на вкус, хмелея все сильнее. Осмелеет, видя отсутствие сопротивления, и наконец углубит поцелуй.

Только тогда я решилась дать себе волю.

Крепко обнять его за шею и ответить со всей накопившейся страстью.

Принц покачнулся, но равновесие за нас обоих удержал.

Я снова позволяла себя вести в чувственном танце, теперь уже языков и тел. С радостью и готовностью подчинялась малейшим намекам, изучала и исследовала сама, невнятно сетуя на обилие одежды.

Не помню, как мы добрались до покоев. Груду подарков как миновали — заметила: Элайдж споткнулся о какой-то из свертков, нехорошо высказался и отопнул его подальше безо всякой жалости.

Стоило за нами захлопнуться двери спальни, мое платье оказалось отброшено в сторону, в противоположную полетели камзол и рубашка. Мы рухнули на постель, сплетясь так, что невозможно было определить, где заканчиваюсь я и начинается он.

Элайдж не торопился, двигался неспешно и медлительно до такой степени, что в какой-то момент я принялась бессвязно умолять.

Кажется, я еще и кусалась.

Принц шипел и прихватывал зубами нежную кожу в ответ, заставляя выгибаться и просить о большем.

На самой вершине я вскрикнула, чувствуя как меня захлестывает не только экстаз.

Во мне всколыхнулась магия.

Пытаясь отдышаться, я лежала и лихорадочно принюхивалась — не пахнет ли паленым?

Кажется, да.

Или кажется?

Разомлевший Элайдж лежал рядом, собственнически закинув поверх меня ногу, и кончиками пальцев выводил сложные узоры на моем животе.

Я поежилась от щекотки и снова принюхалась.

— Замерзла? — по-своему истолковал мое сопение принц. — Подожди, сейчас укрою.

Он поднялся, сверкнув великолепной задницей, и потянул сбитое совместными усилиями на пол покрывало.

Замер.

И тоже принюхался.

— Горим? — полувопросительно выдал он.