— Нет! Господи Иисусе, не трогай мою маму, — выдавил я, зарываясь лицом в ее шею. — У меня нет приступа паники, парень.

— Нет?

Я снова вскинул голову. — Нет!

— Тогда что ты делаешь?

— Мне похуй, — выпалил я в ответ, заставив Шэннон захихикать. — Ш-ш-ш, — прошептал я одними губами, потираясь о нее. — Иди вниз и подожди меня, Гибс, — крикнул я. — Я буду минут через пятнадцать. — Мой взгляд блуждал по ее обнаженному телу, и мой член напрягся. Черт. — Может быть, двадцать.

— Да, я вижу розовые трусики у тебя на полу, так что я точно знаю, какое дерьмо ты принимаешь, везучий ублюдок, — крикнул он в ответ. — Привет, Малышка Шэннон.

Глаза Шэннон расширились. — Э-э, привет, Гибси.

— Классный бюстгальтер в цветочек, Шэн, — добавил он. — Мне нравятся цвета — подожди секунду! Теперь ты обладательница кубка "Б"?

— Убирайся нахуй отсюда, — прорычал я. — И не трогай ее лифчик!

— Я просто говорю, что полный размер чашки — это большой скачок за один месяц, — ответил Гибси. — Честная игра, девочка. Ты расцветаешь…

— Я собираюсь оторвать твою киску и скормить ее тебе, чертов извращенец, — прорычал я, опуская Шэннон на пол, чтобы я мог вылезти из ванны. Распахнув дверь ванной, я направился к нему. — И откуда, черт возьми, ты знаешь, какой размер бюстгальтера носит моя девушка?

— Потому что у меня есть глаза, — рассмеялся он, а затем швырнул в меня бюстгальтер Шэннон, прежде чем нырнуть через кровать, чтобы убежать. — Знаешь, когда люди говорят, что они отлично разбираются в людях? Ну, я отлично разбираюсь в размере сисек…

— Надеюсь, тебе понравился твой последний ужин, Джерард, — прорычал я, запрыгивая на кровать совершенно голым. — Потому что сегодня ты умрешь.

— Держи этого зверя от меня подальше! — выдавил он, осеняя себя крестным знамением указательными пальцами. — Сила Христа принуждает вас!

— Что ты делаешь? — Голос Олли заполнил мои уши, и я рухнул на матрас быстрее кошки.

— Все в порядке, приятель? — Задыхаясь, спросил я, накрываясь одеялом.

— Почему ты голый, Джонни? — спросил он, стоя в дверях в пижаме с Человеком-пауком. — Где твоя пижама?

— Я принимал душ, — солгал я сквозь зубы и сказал ему, пытаясь прикрыться. — Гибси вломился и украл мое полотенце, так что я раздаю его ему.

— Да. — Нервно рассмеявшись, Гибси пожал плечами. — Мы всегда подшучиваем друг над другом.

— Это не смешно, — нахмурившись, сказал Олли. — Он может получить двойную дифтерию, если не высушит волосы.

— Двойной что? — Гибси хихикнул.

— Двойная дифтерия, — повторил Олли. — Мама сказала нам, что однажды она чуть не выпорола нашу няню. — Он нахмурил брови. — Я не уверен, что это значит, но она получила это, потому что не сушила волосы, а это должно быть супер плохо. Они положат тебя в больницу и все такое!

— Он имеет в виду двустороннюю пневмонию, — поправил я, подавляя стон. — Со мной все в порядке, старина. Не волнуйся. Сейчас лето. Я не заболею.

— Да, но это все равно не смешно — фыркнул он. Повернувшись к Гибси, он добавил: — Как бы ты себя почувствовал, если бы кто-нибудь взял твое полотенце?

— Справедливое замечание, малыш, — ответил Гибси, подавляя смех. — Я обещаю, что больше не возьму полотенце Джонни.

— Ну, так верни ему это сейчас же, — настаивал Олли, не отходя от двери. — Давай, — настаивал он. — Поступи правильно и скажи, что сожалеешь.

— Мне так жаль, Джонни, — выдавил Гибси, прижимая руку ко рту. — И я бы с удовольствием вернул тебе твое полотенце, но, кажется, я положил его не на то место.

— Не волнуйся, Джонни, — раздраженно сказал Олли. — Я куплю тебе новое. — Он направился в мою ванную быстрее, чем я успел осознать, что происходит.

— Нет, нет, нет… - крикнул я, но было слишком поздно. Дверь была широко открыта, и на пороге стояла Шэннон — к счастью, завернутая в банное полотенце.

— Олли, убирайся, — прошипела Шэннон, снова захлопывая дверь. — О боже мой!

— Делли! — Олли закричал во всю силу своих легких. — Я снова их поймал!

— Пожалуйста, пожалуйста, перестань кричать, — взмолился я. — Не говори ей…

— Я хочу свои деньги, — парировал Олли. — И ты знаешь правила, мистер нарушитель правил. — Прищурившись, он посмотрел на меня и сказал: — Тебе не разрешается играть с моей сестрой одной. — Он скрестил руки на груди. — И на тебе нет одежды. Делли говорит, что это категорический запрет.

— Но сегодня мой день рождения, — выдавил я, не возражая против эмоционального шантажа, учитывая текущие обстоятельства и возможные последствия. — И я дам тебе пятьдесят фунтов, если ты не скажешь Делли.