В отличие от ЮАР, своих коллег по обструкции мирового сообщества, и несмотря на независимость, Родезия была и осталась британской. А ее общество всегда это старательно подчеркивало. «To keep stiff upper lip» и хоть тресни, то бишь, никогда не теряй мужества, не падай духом, не вешай нос и держись молодцом.

Прежний хозяин тела, Тим Бергер, бриттов недолюбливал, эта неприязнь передалась еще от его прадеда, который вместе с бурами колошматил наглов в англо-бурской войне. Правда, это не помешало роду Бергеров верно служить британской короне.

А Тимофей просто не стал заморачиваться по этому поводу. Неважно кто: наглы, лягушатники, колбасники, пшеки, макаронники и прочие гишпанцы с чухонцами — все равно, процент скотов и мудаков среди всех национальностей мира примерно одинаков.

Но не суть.

Гостям дали немного времени для того, чтобы привести себя в порядок и переодеться, а потом все оказались за столом в гостиной.

На столе розовел срезом ростбиф, курился парком горячий пастуший пирог, жужжал жук, атакуя лампу под потолком, бесшумно появлялись и исчезали вышколенные слуги. Тим откровенно скучал, к тому же, он по пути дико проголодался и с трудом удерживался, чтобы не навалить себе в тарелку побольше еды.

Но очень скоро от скуки и следа не осталось.

— Мама, папа… — Сара с легкой улыбкой посмотрела на родителей. — Мы… — она сделала долгую паузу. — Мы с Тимом… решили завтра объявить о своей помолвке.

Тим чуть не подавился. Да, Сара уже отдаленно намекала, что пора скрепить, так сказать, чувства брачными узами, но происходило это очень иносказательно.

В общем, произошедшее оказалось для него полным шоком.

И не только для него, даже Бурбон перестал жрать под столом и потрогал ногу Тима лапой: мол, это то, что я услышал?

Тимофею захотелось немедленно сбежать обратно в буш. Или, на крайний случай, просто послать семейку Смитов куда подальше. К браку он относился как к совершеннейшему злу и даже в мыслях не видел себя под венцом.

Но ничего этого не сделал, потому что прекрасно понимал: если помолвка сорвется — о каком-либо вмешательстве в историческую действительность придется окончательно забыть.

Так и молчал, мысленно костеря на все лады злодейку судьбу.

Смит с женой встретили новость очень сдержанно, но Тим заметил, что в глазах будущей тещи блеснул торжествующий огонек.

А еще он понял, что действие было тщательно срежессированно.

Оказывается, на завтра, на базе ранчо Смитов, был запланирован светский раут, с присутствием всего круга общения семьи премьер-министра. И именно к этому событию была приурочена помолвка.

Настроение у Тимофея окончательно испортилось. Сара сияла, а он с трудом сдерживался, чтобы не наклюкаться с горя. Впрочем, этой возможности у него тоже не было, потому что алкоголь по рюмкам и бокалам строго дозировано разливали слуги.

К счастью, после ужина Сара с мамашей убрались куда-то посекретничать, а Тимофей с Яном Смитом ушли в курительную комнату.

Тим углядел на столе бутыль с бренди, уже было собрался налить себе, но его опередил будущий тесть.

Он разлил бренди по рюмкам, неожиданно улыбнулся и хмыкнул:

— Страшно, сынок?

Тимофей вздохнул и честно признался.

— Не то, чтобы очень, но что-то такое есть.

Смит кивнул.

— Мне тоже было страшно, но я привык.

Тим посмотрел на шкатулку с сигарами и неожиданно почувствовал дикое желание закурить. Тим Бергер не курил, сам Тимофей тоже особо не увлекался курением, но сейчас потребность оказалась неожиданно сильной.

Смит заметил взгляд и подвинул к Тиму шкатулку с сигарами.

Тимофей быстро скусил кончик сигары, подкурил от настольной зажигалки и с наслаждением затянулся.

Смит немного помолчал и неожиданно задал вопрос:

— Расскажи, как дела у вас там… — он показал взглядом себе за плечо. — Ко мне доходят только сухие сводки, но хотелось бы услышать об обстановке от людей, у которых на плече мозоль от ремня винтовки.

Тим пожал плечами и через паузу скупо ответил.

— Пока справляемся.

— Пока? — премьер-министр Родезии вздернул бровь на здоровой стороне лица.

— Пока, — спокойно ответил Тимофей. — Пока терры лезут к нам только через границу с Замбией и Ботсваной, мы можем играть в эту игру бесконечно. Но что будет, если… — он неожиданно для себя криво усмехнулся. — Если Мозамбик получит независимость? Власть там неизбежно подгребут под себя прокоммунистические ублюдки, а линия соприкосновения увеличится втрое. Мы все равно будем держаться, но, увы, игра с противником у которого бесконечные ресурсы, заведомо проигрышна.