Шрифт:
Про себя подумала: «Великое Солнце, ну и бред же мы с гномом несём, он мне про деревья толкует, я ему про яйца с иглами, про корабли… Слышал бы нас Клин или Лишай – скисли бы от смеха и правильно бы сделали. Всё-таки каторга людям мозги сворачивает набекрень, и гномам тоже».
– Кто-то держит твою душу, – не сдавался гном. – Ешли вернёшь щебе часть щебя – голова болеть не будет, яма ишчежнет.
– Держит, да? Вот это уже похоже на грабёж, – сказала я. – Такое может быть. Но чтобы добровольно – никогда! Я похожа на человека, у которого проблем в жизни мало и ему новые нужны?
Гном замолк, сел на свою лежанку, начал, не спеша, запаливать огонёк светильника. Углями из печки не воспользовался, предпочёл чиркать огнивом.
– Я не жнаю, – наконец сказал он. – Может, у людей вщё по-другому. А у гномов это так.
– Люди не обладают силой гномов, – вздохнула я. – Вы похожи на горы, а мы на болота. И в трясины своих душ мы стараемся не пускать, всё равно там нет ничего. Топь непролазная. Спокойной ночи, пойду я баиньки, кто знает, когда нас завтра Лишай поднимет.
И ушла, оставив спутанное вязание, так и не осилив сегодняшний урок.
Красивые у Выдры получились слова про яму в моей душе. Хоть в стихи их облекай, балладу делай…
Да жаль, что неверные.
Глава десятая
Янтарь, изумруд, сапфир
Утром я проснулась от дикой головной боли.
Словно кто-то за ночь расколупал мою несчастную тыквочку, насыпал туда жгучих углей и снова сделал всё, как было.
Зря, видно, разрешила Выдре над головой руками махать. Как будто подсохшую корочку отодрали, и растревоженная рана закровоточила с новой силой, засочилась сукровицей.
Не знаю, что там у меня, блокада, яма или капкан волчий, но сделано на совесть. И не знаю я, как эту боль обойти.
Наверное, разумнее все силы бросить на то, чтобы овладеть всё-таки искусством вязания носков и связать к зиме приличную тёплую пару. Это мудро.
Завтрака у нас практически не было: из-за вчерашнего веселья не смогла проснуться ни повариха, ни дежурная. А когда опухший Клин продрал глаза, поднял голову и обнаружил, что весь барак спит беспробудно, то взревел яростно и пинком спустил с кровати заспавшуюся подружку на ночь.
Но поздно – если ждать, пока растопится печь, упреет варево, к обеду бы и позавтракали. Поэтому обошлись квашеной капустой и хлебом, да ещё рассол от капусты пользовался бешеным успехом, как первейшее средство от похмелья.
Клянусь Всеблагим Солнцем – в забое воздух был чище, чем в нашем бараке. А главное, самогоном не пахло.
Выдра не разрешил мне даже дотронуться до тачки, пока я прямо при нём не вывязала эту треклятую пятку, с которой не справилась вчера.
Не с первой попытки, но я всё-таки поняла, как это делается. И возгордилась жутко.
Выдра, хмуря брови, тщательно проверил мой шедевр, потом всё-таки кивнул и улыбнулся.
– Хорошо. Почти правильно.
После этого мы приступили к обычной работе.
Покатилось колесо тачки по грязной дощатой тропинке от конца проходки к стволу и обратно. Заскрипела лебедка, поднимая в бадье корзины с породой. Взрывало кайло гнома мерзлую землю, переполненную золотом.
«Сударь, если я в укромном месте прижмусь к Вам поплотнее, я почувствую, что Вы меня хотите?:)»"
«Сударыня, это шантаж! Ыыыы!.. Уже хочу!:-)»
«Это не шантаж! – это будет самым правдивым доказательством того, что Вы мне рады…:)»
«А Вы, сударыня, не верите тем доказательствам, что уже были и есть?:) 8–0:)»"
«Нет, сударь мой, я просто хочу прижаться к Вам поплотнее…:))) Как в тот раз…»
– вдруг встали всплывать в моей голове строки, словно что-то лопнуло и выпустило их на волю.
«Сударыня, с Вашей стороны это ритуальное мучительство несчастной жертвы!:-)»
«Сударь, как Вам не стыдно! Несчастная жертва – это я! Вам было хорошо, я помню!:)»
«Неужели Вам было плохо? 8–0»
«Мне сейчас плохо!:) Без Вас!!! Мне хочется получше познакомиться с Вами примерно таким образом: медленно проехаться губами по контуру Ваших губ, сначала так, чтобы моя верхняя губа скользила по коже и ее покалывали щетинки, которые все равно колются, даже если Вы свежевыбриты, а нижняя касалась гладкой поверхности, а потом вести по нижнему краю, и тогда наоборот, наколотая верхняя губа будет скользить по теплому и гладкому, а разнежившаяся нижняя чувствовать покалывание и щекотку. Я ведь почти сошла с ума, раз за разом пересматривая все Ваши изображения, какие смогла найти, и, пытаясь представить, как можно прижаться губами к точке за ухом, а потом скользить вниз до шеи и там съехать в ямку у основания, и каждый раз ломала голову, тугой ли ворот у Вашей одежды, помешает он добраться до впадинки или нет…»