Наши с Шахом дети постоянно спрашивали куда пропал Гордей, почему мы не пускаем их гулять вместе. А мне каждый вопрос как нож в сердце. Что говорить, как ускользнуть от ответа, как сделать так, чтобы ребята не видели мою боль.

Год…

Прошел целый год, прежде чем у нас появилась надежда.

Мы снова и снова искали Гордея по детским домам, пока нам не намекнули на один из домов пригорода. Говорят, туда чаще привозят бездомных детей.

Только вот Гордейка не был бездомным…

И когда мы втроем вошли в серое обветшалое здание, на меня нашла лавина горечи и безумного сожаления. Глаза-блюдца, глаза нашего мальчика, ошарашено смотрящие на меня в упор. Это сочетание Юльки и Захара. Их маленькая копия, пострадавшая от жестокости людей.

– Гордеюшка, - прошептала я, а малыш, постояв еще несколько секунд, резко развернулся и сбежал в одну из комнат.

Он обижен и напуган. Он думает, что мы все предали его…

Он видел, как убили его мамочку.

– Нам срочно надо к директору, - сказала я, и сразу же побежала на поиски нужного кабинета.

Слава Богу тот оказался рядом. Первая дверь по коридору. Такая же серая, советская и немного ободранная.

Я постучала и без разрешения вошла внутрь. Позади меня маячили Тим и Гриша.

– Здравствуйте. Вы директор?

– Ну, я. А вам чего?

– Меня зовут Марианна Денисовна Асадова, в девичестве Сарбаева. Эта фамилия вам ни о чем не говорит?

Женщина посмотрела на меня с подозрением, и я заметила, как ее пальцы сжались в кулаки. Нервничает?

– Впервые слышу, - строго ответила она, и тут же принялась блуждать взглядом по столу.

Не понравилось мне ее поведение.

Я посмотрела на мужа, который едва заметно кивнул, подтверждая мои мысли.

– Ладно. Тогда я бы хотела познакомиться с одним мальчиком четырех лет. Вы позволите.

– Девушка, у нас здесь не зоопарк, куда приходят смотреть на зверей. У нас дети, и в каждом новом лице они видят свою мать, или отца.

– Ну вот я и хочу помочь одному ребенку. Так, что, мы так и будем стоять здесь и наблюдать за вашим растерянным взглядом, или вы все же проведете нас к ребенку?

– Какой именно вас интересует? – недовольно уточнила она, убирая в ящик пачку тонких сигарет.

– Вы знаете, о ком мы говорим, и в ваших интересах, позвать ребенка сюда. Иначе будет слишком плохо. Вам! – грубо отчеканил мой муж, за что я была ему благодарна.

– Послушай, голубчик…

Кажется, Тимофей пришел в бешенство. Он резко стукнул кулаком по столу, и склонившись над директрисой, гневно прорычал:

– Я даю тебе три минуты, после чего вызываю инстанции. И поверь мне, ты надолго сядешь за все свои делишки!

Если бы я не знала всего, точно бы удивилась поведению мужа, но увы… перед тем, как приехать сюда, он навел справки. И не только на детдом, но и на директора. И результаты оказались не утешительными.

Теперь, когда я собственными глазами увидела здесь Гордея, мне стало намного тревожнее. Тем более дама сама выдала свою нервозность.

– Что вы себе позволяете? – попыталась защититься, но я знала, мой муж не позволит ей ускользнут от главного.

– Две минуты… и не секундой позже я нажму кнопку.

Женщина, кажется, Велена Андреевна, нервно дернула головой и тут же схватилась за трубку стационарного телефона.

– Анжела, приведи того сиротыша, который лупастый. Да! Немедленно!

– А вы обо всех детях так отзываетесь?

Кажется, даже Гриша не сдержался и тоже навис над этой… мымрой!

– А кто они по-вашему? Дети благородных кровей?

– Как же тебе повезло, что ты женщина, иначе бы…

В дверь постучали, и через секунду вошла взмыленная девица.

– Велена Андреевна, сопляк не хочет выходить. Забился в углу комнаты за кроватью, и лупится на меня, как всегда.

– Вы что тут совсем охренели? Вы о ребенке говорите! Страх потеряли? Хоть бы постеснялись при посторонних.

Оттолкнув девицу, я выскочила из кабинета, собираясь сама пойти к малышу.

– Где ребенок? – прорычала я спешащей за мной директрисе.

Она лишь рукой взмахнула, указывая на комнату с открытой дверью. Я подошла ближе, и на миг замерла. Мне нужно немного отдышаться. Не хотела пугать ребенка, который и так слишком напуган и… Господи, страшно представить, что малыш испытывал все это время.