Кажется, она единственная, к кому Гордей потянулся в первый же миг встречи. Это важно. Важно, что он понимает - его здесь не обидят.

– Моя маленькая душа, мой человечек, мой мальчик. Мой родной, мой родной. Никогда тебя не бросим, слышишь? Никогда.

Глава 42

Два года спустя.

– Грозный, ты бы отдохнул немного? От того, что ты не спишь уже двое суток, нихера не поменяется.

– Вольт, не задрачивай.

Я прикурил последнюю сигарету, и выпустил изо рта густой дым.

– Мне сейчас на сон наплевать. Я сука минуты считаю до момента, когда окажусь за колючкой.

– Ты все уже продумал?

– У тебя остались сомнения, Вольт? Считаешь я передумаю после того, что эта гнида натворила?

– Уверен, что нет. Ты еще эту падлу по земле голым телом протащишь и бровью не поведешь.

Я затянулся, и выпустив дым на лучи солнца, смотрел на их четкое очертание. Нихера не радовало. И свобода грядущая тоже не радовала. Только мысль о сыне держала меня на плаву. Я обязан отомстить. За них, за моих любимых.

– Главное, я завтра увижу сына. А тот ублюдок даже не догадывается, что я уже знаю о его местонахождении.

– Действуй аккуратно, чтобы больше сюда не возвращаться.

– Я поклялся сыну, что больше не брошу его. Мне сюда путь заказан.

Докурив, потушил окурок в железной банке. Поднялся и размял затекшие мышцы. За три года я здорово подкачался, и теперь готов убивать голыми руками. Свое я уже отсидел, пришло время делать то, за что, собственно, и сел. Только вот зарезать и пустить пулю в лоб подонку было бы слишком просто. Он будет страдать. Падаль!

Со стороны входа в камеру послышался скрип, и через секунду дверь открылась.

Хмурый конвоир кивнул в сторону коридора.

– Сарбаев, на выход.

Мы переглянусь с Вольтом, и крепко пожали друг другу руки.

– Встретимся на свободе, - произнес он, я кивнул, и забрав свою сумку, вышел из камеры.

Оборачиваться не собирался. Скучать там не за чем, а вот впереди ждет жестокий бой. Каждый причастный к трагедии в моей семье получит по заслугам. Ни одну мразь жалеть не буду. И руки свои жалеть не стану, испачкаю в кровь, и ничего мне за это не будет. Слишком высока цена была…

Они убили мою жену, они влезли в мою семью, я уничтожу их в ответ. Ни одну никчемную душу больше не пожалею. Теперь грядет расплата, в которой прольется море крови, а главное – кровь Гриньковского! Эта падаль ответит за все. Он вырвал мое сердце лишив родных, я вырву его сердце лишив сердца.

– Свободен, Сарбаев. Больше не возвращайся, - сказал мне в спину капитан.

Я крепко сжал кулаки и не оборачиваясь, ответил:

– Не вернусь. Клянусь.

Хотелось с ноги открыть ворота, но я сдержался. Не стану начинать дебош прямо здесь. Мне нужно просто свалить нахер отсюда и больше никогда не возвращаться. Впереди ждет огромное приключение.

Осмотревшись по сторонам, заметил вдалеке белую тачку. Быстро перебежал дорогу и выставил руку. Повезло, телка за рулем.

– Привет, красавчик. Сбежавший? – пошутила она, а я с хмурым лицом, открыл заднюю дверь зашвырнул сумку на сидение, и уселся рядом с девицей. – А вдруг нам не по пути.

– Куда скажу, туда и отвезешь. Я заплачу.

Достал из кармана новую пачку сигарет. Распечатал, выбрасывая в открытое окно мусор. Прикурил.

Девица тронула авто в сторону города.

– За что сидел?

– Жену убил. Смотри на дорогу, - рявкнул я, снова затягиваясь сигаретой.

Телка, конечно, ничего, на один разок подошла бы, но не охота начинать свою свободу со шлюх. Сначала более важные дела, а уж потом… будет видно.

– Что-то ты не похож на убийцу, да и на сидевшего не очень.

– Я вот не пойму, - бросил на нее короткий взгляд, - ты мне в душу пытаешься залезть, или в трусы?

– А вдруг ты меня так же, как и жену…

Она ухмыльнулась, словно вовсе не боялась меня. Дура, а я ведь могу… шею свернуть. Теперь могу и похер мне на все. И не будет мне ничего.

– Как жену… - на минуту задумался, докуривая и выбрасывая сигарету в окно, - как жену не могу.

Пусть думает, что я об убийстве. Ее проблемы.

Мои мысли о жене в совсем другом направлении.

Больше ничего не будет как с ней. И не может быть.

Достал кнопочный телефон. Старый, но фото смотреть можно.

Разблокировал и принялся листать фото сына. Как же он вырос! Совсем взрослый стал, серьезный, но вот его взгляд…

Млять! Шесть лет пацану, а у него взгляд как у прошедшего целую жизнь человека. И даже психолог которого наняла Марианна не помог Гордею. Он так за три года и не заговорил. Даже с бабушкой.