В его взгляде читалась боль. И я понимала Захара, ведь ему было очень сложно сейчас. Четыре года ожиданий, и вот она я, знакомая ему девушка. Его жена, которая родила ему сына, а он даже не знал об этом.

– Я каждый день верил, что мы еще увидимся. Невозможно было жить без тебя. Иногда просто хотелось со скалы сорваться. Но лишь вера не позволила умереть…

– Когда я поняла, что ничего не помню мне тоже хотелось умереть. Я даже Наташе говорила об этом. Мне казалось, что лучше всего было бы, если бы я умерла. Но когда я узнала о беременности, поняла, что у меня даже в такой ситуации есть смысл жизни. Только все это время я все равно чувствовала себя одинокой, хотя друзья всегда поддерживали меня. Но жить без памяти это как… смотреть на белый снег в пасмурный день, и ничего не видеть кроме цвета. Но как я уже говорила – мой чистый лист, он мрачный. Совсем не белый.

– Ты абсолютно ничего не помнишь? Даже то, что произошло в тот день?

Я медленно покачала головой, и на миг прикрыла глаза.

– Только как очнулась от боли… и все. Захар, - я посмотрела в его глаза, и решительно произнесла, - а расскажешь мне, как мы познакомились? Какие у нас отношения были? Возможно фото есть?

– Расскажу, обязательно расскажу. Юлька, нам нужно решить, что делать дальше. Я больше не хочу быть без тебя. И твою маму обманывать я тоже не могу. Она и так, наверное, обиделась на меня, ведь я сегодня не приехал на вечер памяти.

– Я хочу увидеть маму. Это так ужасно не знать, как выглядит твоя мама.

– А хочешь я привезу ее завтра сюда? Гордею пока не нужно никуда ехать, пусть выздоравливает.

– Ты правда, можешь привезти маму? – я не верила в услышанное, а потому переспросила, чтобы не надумать себе то, чего может и не быть.

– Безусловно. Я правда боюсь представить себе, как она отреагирует. Но будь уверена, она тоже ждет тебя.

– Машенька, там Гордеюшка проснулся. Он по-прежнему горячий, - произнесла взволнованным голосом тетя Катя, и мы с Захаром тут же рванули комнату.

У меня сердце кровью обливалась, зная как сейчас плохо моему сыну. И то, что температура не начала падать доводило меня до безумства.

Я припала губами ко лбу сына, и едва не простонала от досады.

Ну вот за что ему такие мучения?

– Юль, ты пока что дай ему еще сиропа, если это конечно можно, а я сейчас звонок сделаю.

Я кивнула, неотрывно глядя на сына, но с места не сдвинулась.

Спасибо тете Кате, которая была разумнее меня, и принялась тут же выполнять предложение Захара. Я снова смочила полотенце и обтерла лицо сына. Взяла стакан с водой и подставила ему к губам. Он тут же попил, и облизнул сухие губы. Следом я дала ему еще сиропа.

– Сейчас в скорую буду звонить снова.

– Не надо скорая. Сейчас приедет компетентный врач-педиатр. А с той овцой я разберусь.

Последнее было адресовано диспетчеру скорой помощи. И отчего-то я поверила Захару, что он действительно разберется с той женщиной-хамкой. Но мне было плевать, что именно он собрался делать. Я бы тоже ей лицо разукрасила. Она не отправила к нам карету скорой, тем самым оставив ребенка на произвол судьбы.

А то, что Захар сказал про педиатра внесло в мою душу чуточку облегчения.

– Юль, - он подошел со спины и коснулся моих плеч, - все будет хорошо. Семен Леонидович отличный врач с большим опытом. Он поможет.

Я кивнула, продолжая смотреть на сына.

Верила, что Захар говорит правду. Почему верила? Не знаю. Возможно мое подсознание помнило этого мужчину? Но мне казалось, что он не предаст и не обманет.

– Дядя, вы хороший, - прошептал сыночек, а я едва не расплакалась. Такой он у меня душевный, добрый. И в кого же это он?

– Гордей, сейчас приедет еще один дядя, который посмотрит тебя, будет лечить. Ты его не бойся, ладно? Он не обидит тебя, - произнес Захар, а я наблюдала за грустным взглядом сынишки. Малыш смотрел на мужчину, и мне снова хотелось расплакаться.

Да что же за день такой плаксивый! Как и погода!

– Мы с мамой приготовили для тебя один сюрприз, но сначала ты должен выздороветь.

Я обернулась к Захару, и улыбнувшись, поправила его:

– Мы же приготовили два сюрприза.

Он сразу нахмурил брови, но тут же видимо вспомнил о маме, и улыбнувшись кивнул.

– Точно, два.

– Тогда я не боюсь. Ждем дядю.

Я улыбнулась сыночку, и перебравшись полностью на кровать, пальцами перебирала его волосы на макушке.

Захар все это время был рядом. Тетя Катя по всей видимости находилась в своей комнате, решив оставить нашу семью наедине.

Вот это да, я уже говорю, что мы семья. Но ведь, по сути, именно так и есть. Непривычно, волнительно, но так интересно. Вот бы сынок поскорее выздоровел, тогда бы мне стало спокойнее.

Через полчаса, которые для меня показались вечностью, в дверь позвонили. Захар пошел встречать врача, а я поднялась, поправила одежду, как вдруг услышала вопрос Гордея.

– Мамочка, а дядя мой папа?