Шрифт:
Вышли на улицу, и Виктория осмотрела двор.
– Не понимаю, почему именно здесь. У нас в этом районе никто из родных не живет.
– Юлька живет не в своей квартире. Потому вот так. идемте.
Мы поднялись на нужный этаж, и я нахмурился. Возле квартиры никого не оказалось. Тут же нажал на звонок, начиная нервничать. Вдруг этот подонок забрал их. Ну не могли же они его впустить?
Замок щелкнул, и дверь открыла Юля.
У меня камень с плеч упал. Жива, здорова, и дома.
Но я тут же заметил ее ступор, и перевел взгляд на Викторию. Она смотрела на дочь обезумевшими глазами. Поверить не могла, что перед ней стоит именно Юлька.
– Вы моя мама? – первая спросила Юля, и у Виктории покатились слезы градом. – Вы извините, я никого не помню.
– Юль, маме очень сложно. И я знаю, что она хочет тебя обнять. Позволь ей.
Виктория слова сказать не могла, и я вызвался помочь.
Юлька кивнула, и сама подошла к маме.
– Вы очень красивая, - прошептала она, а Виктория подняла руку и пальцами коснулась лица дочери.
– Живая… моя маленькая ранимая девочка. Живая.
И теща сама бросилась в объятия дочери, крепко прижимая ее к себе, словно боясь, что та может исчезнуть.
– Я живая, я здесь.
– Доченька моя…
Виктория плакала, носом уткнувшись в макушку Юли. Да, запах, это то, что возвращает нас в прошлое. А Юлька пахла, как и раньше. Ни с чем не сравнимый запах. Просто аромат ее тела, и никаких духов или гелей для душа. Или это они и есть?
– Маленькая моя…
Женщина отстранилась, и снова заглянула в родные глаза. Пальцами постоянно касалась ее лицо, и боялась вдохнуть, боялась сделать что-то не так.
– Не исчезай больше. Я не переживу.
– Мама… - прошептала Юлька, убирая с ее лица волосы.
Они рассматривали друг друга так, как обычно смотрят после долгой разлуки. Жадно, внимательно, и заботливо. Виктория не могла отлипнуть от дочери. Постоянно обнимала ее, и плакала. Шептала ей что-то, и просила никогда больше не исчезать.
Они долго не могли оторваться друг от друга. И я им не мешал. Все понимал и видел. Нет ничего сложнее разлуки матери с ребенком. Виктория знать не знала где ее дочь, а теперь вот, стоит, прижимается к ней, и дышит с ней одним воздухом.
– Мама…
В коридоре показался Гордей. Я улыбнулся сыну, радуясь, что он бодрствует, а не лежит, как вчера с температурой.
– Это твой сыночек?
– Да, Гордей. Милый, иди сюда, - Юле пришлось покинуть объятия мамы, ведь теперь сама ею являлась.
Ребенок подошел к ней, но с любопытством смотрел на новую тетю. А точнее на бабушку.
Юлька присела на корточки.
– Сынок, мне нужно тебя кое с кем познакомить.
Он кивнул, и Юля подхватила его на руки.
– Теперь мы с тобой не одни. У тебя помимо папы, - она бросила на меня короткий взгляд, - появилась еще и бабушка.
– Бабушка?
– Здравствуй, милый.
– Да, Гордей, это моя мама, и твоя бабушка.
– А вы иглаете машинками?
Юлька, стерев слезы, хмыкнула, а бабушка кивнула.
– Играю.
– Холошо. Я тоже иглаю.
– Пойдемте в квартиру. Нам есть о чем поговорить.
– Да, - кивнула Виктория, забирая к себе на руки малыша.
Я закрыл на замок двери, и пока довольные бабушка и внук ушли в комнату играть в машинки и знакомиться с тетей Катя, я задержал Юлю в коридоре.
– Кто к вам приезжал?
– Я не знаю, - она пожала плечами. – Какой-то мужик. Он сказал, что является братом моего покойного папы. Папа умер да?
– Да, папы давно нет, но вот что за брат… Ты его узнала?
– Нет. Но он мне не понравился. Лицо у него не доброе. И я его выпроводила.
– Не успел я, - выругался, виня себя за то, что облажался.
– Нужно было задержать, да? Просто он начал говорить, чтобы я поехала с ним. Он хотел показать мне могилу отца. Но я сослалась что ты сейчас должен приехать.
– Ты назвала ему мое имя?
– Да… и он как-то занервничал, и тут же поспешил уйти.
– Черт! Это могла его машина выехать с парковки.
– Прости, если бы я знала, что ты действительно подъезжаешь. Думала будешь после обеда.
– Мне тетя Катя позвонила, сообщила про быка, я сразу и рванул.
– Про быка? – удивилась Юлька, и тут же хохотнула.
– Ага, мужика этого так назвала.
– Я просто побоялась… а вдруг бы сын выбежал, и этот мужик мог его увидеть. Мало ли что.