Заполошный перестук копыт вырвал Орома из мыслей о будущем фарском величии. С этого участка стены отлично просматривалась ведущая к замку дорога. Поэтому, барон фон Киффер прекрасно видел мчащегося по ней во весь опор верхового. Видел и не понимал, кому понадобилось так рисковать, пуская несчастное животное галопом, рискуя переломать тому ноги. А потом внезапно узнал во всаднике помощника господина Ренера. И у Орома защемило в сердце от дурных предчувствий. Слишком уж подобное поведение выбивалось из той самоуверенной надменности, с которой себя вел этот усач ранее.

У свежеиспеченного барона тут же замелькали сотни мыслей и идей насчет того, что случилось. От нападения соседей, до атаки тех странных воинов в тяжелых доспехах. Но, гадать не было никакого смысла, поэтому он, не теряя времени, поспешил в сторону донжона. Там все и узнает.

Он уже почти добрался до главной башни замка, как ворота растворились, и во двор на всем скаку влетел тот самый помощник, истошно вопя:

— Тревога! К оружию! Измена!

Значит, действительно случилось что-то из ряда вон выходящее. Только что? Крестьяне взбунтовались? Вроде не было предпосылок. Все же те странные воины? Тогда, причем тут измена? Непонятно, странно, и… Тревожно. Несмотря на совсем недавние метания по поводу своего положения, Орому не хотелось возвращаться туда, откуда он пришел. Поэтому, он, недолго думая, поспешил вслед за скрывшемся в донжоне усачом.

Я даже не знаю как описать чувство, охватившее меня, в тот момент, когда Гральф кинулся в бой с моим именем на устах, а остальные бойцы подхватили этот клич. Это был восторг. Чистый, ничем не замутненный восторг.

А потом раздался лязг стали, крики раненых и умирающих. И все дурацкие, абсолютно лишние сейчас, мысли мигом вылетели из моей головы. Нас было немногим больше мормахских прихлебателей, и мне нужно было сделать, чтобы так оно и оставалось. Не дать кифферцам вступить в драку на стороне чужаков.

— Эй вы, сыны великого Киффера! — Закричал я, обращаясь к двум десяткам бойцов из разъездов. — Я ваш барон! Настоящий барон! Вот мой перстень! — Я поднял высоко над головой печатку покойного Эверта. — Помогите своему барону, делом докажите свою преданность, и я прощу вам ваше предательство.

Да, получилось довольно пафосно, но тут ничего не поделаешь — такие уж тут нравы. Фарсы очень любили эпос, а уровню эпичности их легенд могли позавидовать земные скандинавы. Так что я, можно сказать, был на одной волне с народом. И многим, моя речь пришлась по душе. Многим, но не всем. Некоторые неодобрительно качали головами, кое-кто даже схватился за оружие. И тогда я сделал то, на что ни за что бы не решился, не будь в моем распоряжении магической защиты. Я вызвал их на бой:

— Я вижу, что среди вас есть трусы и предатели, готовые служить ублюдку Мормаху, а не своему законному барону! Что ж, я готов делом доказать, что на моей стороне правда! Вызываю вас на поединок, предатели! Все вы, против одного меня! И пусть боги рассудят кто из нас прав! Здесь и сейчас!

Народ, внимательно прислушивающийся к моим словам, зашушукался. Да уж, сумел их удивить. Их, и тех из кифферцев, что еще сомневались.

— В бой! Покажем щенку его место! — Рыкнул тот самый сержант, чей разъезд встретил нас первым. Он и еще четверо человек отделились от все еще сомневающихся воинов и побежали в мою сторону, на ходу обнажая мечи.

Я тоже не остался на месте. Бросил только короткое:

— Амьен, пригляди за этим, усатым. — После чего побежал навстречу тем, кто посмел меня оскорбить.

Наверное, со стороны это выглядело смешно: Щуплый, не особо высокий, без доспеха, юнец против пяти одоспешенных амбалов. Смешным это быть перестало в тот момент, когда я одним плавным движением ловко увернулся от удара первого из бойцов, направленного мне в голову, и тут же всадил тому в брюхо свой стилет. Да, на воине была кольчуга, только она ему не помогла. Не зря же я поколдовал в свое время над добытым в Эйнале оружием, укрепив то своей магией. К тому же, перед ударом я не постеснялся активировать заклинание исцеления, придавшее мне дополнительных сил. Кольца в месте удара разошлись, не выдержав напора, и холодная серая сталь вошла глубоко в живот предателя.

Со следующим разобрался так же быстро, как и с первым. Просто толкнув раненого товарища ему под ноги. А когда тот запнулся, рассек горло шпагой, тут же увернувшись от рубящего удара сбоку. И еще одного.

Трое оставшихся в живых стражников поняли, что взять меня нахрапом не удастся, и тут же сменили тактику. Теперь они не бежали на меня вытаращив глаза, а работали слаженно. Прикрывали друг друга, пытались хитрить, нанося обманные удары и атакуя одновременно. Хорошая тактика, правильная. И, будь на моем месте кто-нибудь другой, он, скорее всего, не выстоял.

Но, меня учили Гральф, Карвен и Мато. Зачастую, одновременно. Да и в реальном бою уже не раз приходилось сталкиваться с подобным. Поэтому, как с такими хитрованами бороться, я знал. Всего-то и требовалось сделать так, чтобы в один момент времени меня мог атаковать всего один враг. Пришлось повозиться, конечно, но магия, опыт и врожденная ловкость, помогли мне сначала разделаться с одним бойцом, затем с другим.

Сержант, волей случая оказавшийся последним выжившим, быстро смекнул к чему дело идет. И, бухнувшись передо мною на колени, залепетал: